новости Архангельска. Интервью с писательницей, лауреатом литературных премий «Русский Букер» и «Большая книга» Людмилой Улицкой*. Людмила Улицкая заявила, что работа над экранизацией ее сценария за границей зависла.
Людмила Улицкая — последние новости
Почему, если сравнивать нас с той же Украиной, между нашими интеллигенциями такая разница — украинский интеллигент может сказать «Слава Украине», российский не скажет «Слава России» а «Слава Украине» скажет? Почему украинский интеллигент повесит у себя дома украинский флаг, а наш российский не повесит? Даже на Болотной было очень мало российских флагов. Считаете ли вы это проблемой? Если нет, то почему, если да, то что с ней делать. Мы живем во времена тотального кризиса, но на поверхности — кризис экономический. Более глубокий — понятийный. Сегодня, прежде чем вести любой разговор, надо заново договариваться о содержании понятий. В прежнее понятие интеллигентности входили кроме хорошего профессионального образования такие качества, как бескорыстие, проистекающее из идеализма, служение идее, способность предпочитать интересы общественные интересам личным. В этом смысле интеллигенции нет, она закончилась как историческое явление. Далее про «национальную» составляющую: в XIX веке, когда русская интеллигенция сформировалась, идея национального тоже имела другое содержание.
В ХХI веке само это понятие мне представляется сомнительным. Мы живем в «постновые» времена, если позволите такое выражение, и современная интеллигенция носит планетарный характер. Сегодня интересы всего человечества в целом стали важнее, чем интересы одной нации. Это то самое в переводе на современный язык, о чем говорил апостол Павел: нет в христианстве ни пола мужского, ни пола женского, нет иудея, нет эллина. Мы все в одном корабле, и он трясется от бурь и волн, и если он перевернется, шанс выжить будет только у водоплавающих животных из этого ковчега, но не у человека. Я была на Украине после Майдана. Мне нравится, что народ смел прогнившего правителя с золотым батоном в активе, но кричать «Слава Украине» мне почему-то не хотелось. Как и «Слава России». Не думаю я, что интеллигент — украинский или русский — повесит у себя в доме государственный флаг. Все советские интеллигенты дружно вешали портрет Хемингуэя в свитере, это я помню.
И значило это одно: нам не нужны ваши кумиры, мы себе выберем самостоятельно, без государственных подсказок, кому поклоняться, кому молиться, в чью сторону смотреть. В чем разница между «русским» и «российским», есть ли она? Вообще, русские в России — это один из двухсот живущих в ней народов или что-то еще? Если да, то что? Советским интеллигентом я уже побыла, больше не хочу, в русские интеллигенты меня, может, и не примут по пятому пункту, кто такие российские, я пока не расчувствовала. Я бы предпочла быть европейским интеллигентом, но, как Василий Иванович, языков не знаю. Только в магазине могу двести грамм сыра спросить, а этого недостаточно, чтобы культурный разговор произвести, как мы с вами сейчас разговариваем,— ни по-английски, ни по-немецки, ни по-французски. Борис Акунин тянет, а я нет. Кроме шуток — не смогу ответить на этот вопрос. Та русская культура, в которой я воспитана, которая и есть моя родина, собирается стать «российской».
Несомненно, что за годы советской власти народилась чрезвычайно интересная литература, созданная людьми не русскими: имена их всем известны — абхаз, кореец, казах, про евреев не говорю, они давно в русской литературе прописаны. Можно сказать про них, что они «российские». Мне лично это совершенно все равно, я даже не возражаю, когда меня приписывают к «женской литературе». Однако сам процесс формирования, кристаллизации нации занимает не одно столетие, и никто не может сказать, есть ли у нашей страны такой запас исторического времени, чтобы русские стали россиянами. Чисто лингвистически «русские» мне больше нравится, чем «российские». Вообще же, сам вопрос имеет какой-то схоластический характер. Вопрос о народе, о котором у нас принято говорить в третьем лице: говоря «народ», имеете ли вы в виду себя? Имеете ли вы в виду свою аудиторию? Корректно ли говорить, что народ несет ответственность за происходящее в стране, как бы вы описали ответственность лично свою и своей аудитории — чего вы не сделали, что сделали неправильно, что должны сделать, чтобы что-то исправить? То, что я про народ думаю, я вам не скажу.
Я в молодые годы немного занималась генетикой популяций. Коллективные, инстинктивные действия. Мой муж Андрей Красулин говорит: все, кто народились, вот и народ. Если освободить это слово от мистического наполнения, будет проще хозяйство вести. А сейчас мне интересно исключительно про частный случай! Мое чувство ответственности распространяется на ближний круг, он-то и есть моя основная аудитория. Боюсь ошибиться, но имена наших главных писателей — вы, Сорокин , Акунин, Быков, Прилепин, Проханов, Лимонов, Шишкин, еще кто-нибудь — могут идти через запятую только в редакционном плане какой-нибудь издательской монополии. В литературе, в которой есть Проханов и Прилепин, нет вас. Есть ли в вашей они? Что должно измениться и где — в литературе, в обществе, в политике , чтобы по этому поводу не было никаких сомнений: да, роман «Обитель» и роман «Лестница Якова» — это элементы одного и того же литературного процесса.
Возможно ли такое единство, нужно ли оно? Проханова я не читаю, Прилепина в руки не беру после его «Письма к Сталину». Тем не менее литература испокон веку была разнообразной, поэтому в книжном магазине каждый найдет то, что ему по вкусу. Вы правы, что есть литературный процесс, каждый из писателей занимает свое место в нем. Я как читатель тоже имею право выбирать книги для чтения.
О внутрисемейном процессе передачи памяти.
У меня в спальне вся стена в фотографиях моих бабушек и дедушек, даже сохранились снимки двух прадедушек. Фото моего деда Якова представлено в двух вариантах: одна фотография, где он в военной форме, поскольку он участвовал в Первой мировой войне, и вторая — всем известный формат, профиль и фас. Это тюремная фотография. Так что я детям постоянно и с очень большой охотой рассказываю про своих стариков. Тем более что среди тех людей, кто позади меня, было 2-3 замечательных человека. И даже мой роман «Лестница Якова» написан с этой «мотивацией» — я не хочу, чтобы память умирала.
Когда-то, году в 1969-м, я, еще биолог, попала в Среднюю Азию, это была экспедиционная поездка. В какой-то деревне, в ауле, разговорилась с местным стариком, школьным учителем, полагаю, он был из семьи муллы или что-то в этом духе. Он мне говорит: «Что вы за люди, русские? Вы даже имен своих дедов не знаете. Вот у нас, если человек не знает семи поколений позади себя, то это просто безродный бродяга». Тогда его слова произвели на меня огромное впечатление.
Азиатские люди не пережили того, что пережила центральная Россия — этих массовых посадок, когда нельзя было говорить о дедушке-бабушке, их, считай, просто не было. И память об этих людях стала всплывать после 1990-х годов. И поэтому «разрушенная память» делает нас отчасти инвалидами. Я всегда и всем говорю: «Пишите, пишите! Как бывший генетик, я должна вам сказать, что половина меня — мама, половина — папа. Бабушки и дедушки в определенном количестве тоже присутствуют.
Каждый из людей — текст. Сегодня он практически расшифрован, каждого из нас можно записать в виде последовательности генов и даже нуклеотидов. А ощущение «Это у меня — от папы, это — от мамы, а вот это — от дедушки» мне чрезвычайно важно, интересно и приятно. И я думаю, что мои дети это достаточно хорошо ощущают. И всем того желаю: безумно важно знать, откуда мы. Сегодняшний настойчивый патриотизм, переведенный в частную зону, в область твоей личной жизни, твоей семьи, дома, дерева, которое возле твоего дома, твоей школьной учительницы, твоего двора, — я считаю, это и есть любовь к родине.
Когда физически ощущаешь, что ты весь «построен» из атомов и молекул того места, где ты живешь. Ты из этой земли произрастаешь! Мы едим этот огурец, который вырос на этой земле, и он в нас живет. Так что с памятью у меня такие отношения, я бы даже сказала, что углубляющиеся с годами, потому что эта тема меня совершенно не перестает занимать и волновать, я с этим постоянно не то что работаю — живу. О языке нового века. Буквально неделю назад я получила на рецензию две работы и отказалась их рецензировать.
Потому что один текст показался мне очень слабым, а второй — очень сложным. Оказалось, что сегодняшнюю жизнь 18-летнего человека я плохо понимаю. Мы все — и мы, и они — сейчас находимся на таком цивилизационном рубеже, когда меняется психология, привычки, все установки. Нет вещей, которые сегодня не переживали бы колоссального понятийного кризиса. Прежде чем говорить о чем бы то ни было серьезном, мы с вами должны определить — что мы понимаем под этим. Что мы понимаем под словом «семья», «любовь», «творчество».
Слова надо заново определять. Поэтому эти совсем новые авторы мне не всегда бывают понятны.
Она заявила, что в России не перестали продавать ее книги, но выставили на прилавки в запечатанном виде.
Гонорары, по ее словам, «идут на Украину». В Германии писательнице присудили премию Ремарка. В 2019 году она выступала против решения правительства Украины объявить украинский государственным языком.
Улицкая назвала этот шаг неразумным, ведь жители страны говорили по-русски.
Создать своего Голема. Вспомнился герой ужастика Джиперс Криперс, поедающий глаза и внутренности жертв, а их тела сшивающий в жуткий ковёр. Очень похоже. Заходило это, как и в перестроечные годы, через безудержное обличение советского. Для чего у них годилось всё: от подлогов и подтасовок до ориентиров на стандарт немецких листовок времён Великой Отечественной войны и методичек периода холодной по расшатыванию общества.
Затем всё это масштабировалось на всю отечественную историю, которая выстраивалась в качестве пути порока. Через систему подмен переписывалась история Второй мировой. Наносился удар по вере, когда утверждалось, что корень отечественных бед — в православии. Якобы вера, как и позднее коммунизм, изолировала Россию, стала препоной на пути культурной интеграции с цивилизованным миром, развила неприятие инакомыслия и так далее. Христианство — символ духоты и тошноты. А в России — ещё и бескультурья, дикости, близкой к язычеству.
Всеми этими деконструкциями буквально был нафарширован роман Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик», собравший в нашей стране в своё время щедрую премиальную жатву. Можно сослаться на лабиринт личного мнения автора, поиски и заблуждения, свойственные любому человеку, в том числе и творческому. Но дело здесь не в этом, а в особой мете социализации, повязанной общим делом. Так было принято, так положено. Вот именно так, как рассуждают Акунин — Быков — Улицкая. Если хочешь вписаться в систему, то будь добр принять правила игры.
Это будет и социальным лифтом, и путём к успеху. Ту же литературу назвали индустрией и так её обустроили, так стандартизировали. Улицкая — не частный человек, а система, особый конвейер корпорации по выверту и отмене.
Курсы валюты:
- «Культура, которую можно запретить, ничего не стоит» — Журнальный зал
- «Культура, которую можно запретить, ничего не стоит»
- Людмила Улицкая — последние новости
- Семья и имущество Людмилы Улицкой
- Забыла свою жизнь
- Улицкая, Сорокин и Ерофеев заявили, что не имеют отношения к финансированию ВСУ
Остаться человеком
Немного не хватило разнообразия алкоголя во время автопати, но это несущественно. В целом, всё супер " Добавлено: 27. У вас чудесный канал,я совсем недавно на вашем канале, но теперь каждый вечер после работы смотрю его с большим удовольствием и мне очень нравится ваш формат. Меня зовут Анжелика,живу в сибирском городе Красноярске. Вашей большой и дружной семье,всем вашим подписчикам я желаю большого счастья,здоровья,мира и добра. Очень люблю смотреть ваши зарисовки и про дачу, и про отдых, и про моду.
Насколько внимательно вы следите за новостями сейчас? О, с утра до ночи смотрю новости — что там на Украине, что происходит в Москве, в Киеве, теперь и в Риге и Ташкенте, куда уехали, как говорят, около миллиона россиян. Как стараетесь сохранять душевное равновесие? Душевного равновесия пока не теряла. Прохожу испытание — вот что я понимаю. Это не первое испытание в моей жизни. Читаю, пожалуй, больше, чем обычно. Времени свободного почему-то больше стало. Наверное, потому что круг общения сильно сузился. В общем, продолжается обычная жизнь с ее радостями и горестями. Читали ли вы последнюю лауреатку Нобелевской премии по литературе и если да, то что о ней думаете? Раньше не читала. Но как только ей присудили премию, сразу открыла ее роман, оказалось, главная коллизия — аборт. И сразу же закрыла. Аборт для женщины западной и российской — совершенно разные события. Перед западной женщиной в основном проблемы морального порядка, а российская женщина мечтает, чтобы ей обезболивание сделали. Словом, читать это сочинение с абортом в центре мне почему-то не захотелось. Кому бы вы дали премию следующего года, если бы комитет состоял только из одной вас?
Мы всегда с некоторым пренебрежением относимся к той эмиграции, которую называют «колбасная». Но с другой стороны, вот человек уезжает для того, чтобы ему платили некоторый социал, который он не заработал. Но потом рождаются его дети, которые там учатся, получают образование уже там, вписываются в культурный контекст и делаются… Это нормальное перемещение народов, которое совершенно естественно. Оно имеет разные оттенки в разные времена. Сегодня наиболее острая тема — это не эмиграция из России, а это, скажем, тема гастарбайтеров, которые у нас сегодня в большом количестве работают. Это другая сторона этого же процесса. Нормальный всемирный естественный процесс на все времена. А это что значит — «Пора валить»? Это уже другое совсем. Вы знаете, хочется валить — валите. Не хочется валить — не валите. Это, на самом деле, личное решение. У нас есть такая привычка решать проблемы в общем виде. Но есть очень много вещей, которые не решаются в общем виде. Кому-то валить, кому-то не валить. Есть люди, которые хотят здесь жить и хотят здесь работать. Из разных мотиваций. Одни, потому что считают, что они могут здесь сделать что-то полезное. Знаете, Швейцер уехал в Африку для того, чтобы там бедных негров лечить и учить. А у нас сегодня страна вообще не очень далеко ушла от Африки, по многим параметрам приближается к ней. Поэтому я испытываю большое уважение и даже, порой, благоговение перед людьми, которые здесь живут в своей стране как в Африке. Такой была Вера Миллионщикова, которая открыла первый хоспис в Москве. И у меня довольно много друзей, которые здесь живут и работают здесь так, как будто они живут в Африке, спасая вокруг себя. Это тема служения и это отдельная порода людей. Если человек хочет получить какое-то определенное образование… У нас с образованием очень плохо сейчас, снижается все время этот уровень, когда-то очень хороший. Школьное — разнообразней, как я себе представляю. Все-таки, есть разные школы. Это аргумент серьезный, хороший аргумент ехать за знаниями. Но вот насчет людей особых, когда-то во время вашей молодости и моей, в общем, были инакомыслящие, были диссиденты, которых из-за диссидентства и инакомыслия и сажали, и запихивали в психлечебницы, и доводили до самоубийства порой. И сегодня чаще всего принято о них говорить с некоторым пренебрежением я встречаю, по крайней мере и без особой симпатии. А для вас они кто, эти диссиденты шестидесятых, семидесятых? Я сама там стояла. Я не стояла в первом ряду, я не деятель… — На Красной площади в 1968? Поэтому я прекрасно знаю свое место здесь. Мое место в хвосте этой большой… Не большой… Это были первые люди, которые поняли, что им не хватает свободы. Раздражение против них, которое… Я написала книжку «Зеленый шатер» именно по этой причине. Может быть, это единственная книга, внутренне ангажированная. Я пишу без ангажемента. А здесь я поняла, что эта книга должна быть написана, потому что то раздражение по отношению к поколению шестидесятников, которое я с изумлением обнаружила среди сегодняшних молодых людей, меня побудило написать эту книжку. Они раскачали лодку. Когда я это осознала, то я поняла, что я просто… К сожалению, ее не написал никакой более крупный и более мощный писатель, ее написала я. Но я думаю, что когда-нибудь будет написано и произведение по этому поводу более объемное, потому что, скажем, «Архипелаг ГУЛАГ» не об этом. Это чрезвычайно важная книга, она мировая… Но она не об этом. И я пыталась написать об этом. О том, как люди, первое поколение еще не свободное, они почувствовали тоску по свободе, необходимость свободы и стали делать первые шаги навстречу этой свободе. После них произошло очень многое. Они свою игру, если считать, что здесь могут быть победители и побежденные, они ее проиграли как поколение. Многие из них уехали, многие из них прошли опыт лагерей. Было много людей, которые сломались и растоптаны были системой. Я отношусь к этому поколению с величайшим почтением. На мою долю выпала честь знать нескольких прекрасных людей этого времени. Я дружила с Юлием Марковичем Даниэлем, это мне была оказана судьбой такая честь. И люди, с которыми мне приходилось в юности общаться, они составляли именно доблесть и честь этого поколения, как, кстати, и Наташа Горбаневская. Поэтому я хотела рассказать о том, что это было за сообщество, если это можно назвать сообществом. И держалось очень крепко. Постепенно вера стала уходить и страх тоже, и, в конце концов, здание развалилось. Так я хочу вас спросить, как вы считаете, вообще диссиденты или диссидентство сыграло в этом какую-то роль? И «страх» здесь — чрезвычайно важное слово. Почему мне, скажем, это последнего года брожение показалось столь интересным и новым для России? Дело в том, что появился смех. Это была ситуация, когда люди смеялись. Так я попала ровно в тот момент, когда было весело. Для России абсолютно уникальная ситуация. У нас балагана, итальянского карнавала у нас никогда не было. И когда люди начинают смеяться, страх уходит. Потому что единственное, что не выдерживает страх, страх не выдерживает смеха. Через две недели он спросил своего губернатора: «Ну как там? Люди рвут волосы на себе, стреляются» — «Вдвое поднимите еще раз». Еще через две недели: «Выбрасываются из окон. Вообще конец света» — «Еще в два раза». Поэтому поколение… Жизнь этого поколения была тяжела и страшна, но, все-таки, она была внутренне очень весела. Я вспоминаю свою юность, наши бесконечные застолья с чаем-водкой как веселое время. Самое страшное и самое веселое. Страх очень даже был. Я его прекрасно помню. Но, все-таки, это единственный витамин, который помогал. Я считаю, что страх — это стыдно. Стыдно бояться. Даже более того, может быть, вы не знаете, что сейчас нашли ген страха. И белок статмин, и есть дефект, при котором статмин не вырабатывается и тут — бесстрашный человек. Наташа Горбаневская — она, конечно, была без этого гена. Но тогда это нельзя даже хвалить человека за бесстрашие — просто у него нет способности бояться. А преодолевать… — Да. У меня она есть, и я, так сказать, поэтому тружусь в этом направлении. Я думаю, что страх стал подниматься снова. Он другой, но он появляется снова и это мой главный упрек существующей власти. Мы сейчас возвращаемся к времени, которое, как мне казалось, окончательно ушло. И это вызывает очень большую грусть. Россия, на мой взгляд, все время ищет себя. Кто я? Запад, Восток, Европа, Азия, славянофилы, западники, народ-богоносец, что очень похоже на народ, избранный богом, и так далее. Особый путь, ни на кого не похожий. Что вы думаете по поводу всего этого комплекса? Там в середине романа, я не знаю, это сознательно или это бессознательно, но там есть один эпизод. Умер отец у главного героя. Отец — алкаш, вся семья уже от алкоголизма вымерла, все мужики. И 23-летний парень везет своего мертвого отца, он так решил, что надо похоронить в деревне, на родине. Он точно знает, что последние 17 км дороги нет. Притом зима, притом не доедешь. Лютый холод. Он садится в автобус с гробом, мамой и сослуживцем и едет на кладбище. Не доехав 17 км, шофер разворачивается, вынимает гроб и дальше они тянут на веревке гроб. Ясно, что не дотащат, начинают замерзать. Тут проснулся алкаш в соседней деревне, последний мужик в деревне, накинул шубенку, запряг лошадку и вызволил их. Вы знаете, мне кажется, что это абсолютно идеальный ответ на вопрос о тайне славянской души. Я не знаю, он это делал сознательно или нет? Это очень мощное целеполагание с полным отсутствием здравого смысла. Теперь меня, конечно, убьют. Я, наверное, не должна была этого говорить. Но этот эпизод очень точно какие-то происходящие ситуации формализует. Хорошая метафора происходящего. Есть понятие «свобода» и есть понятие «воля». И как мне кажется, свобода предполагает ответственность обязательно, понимание того, что ты делаешь. И, скажем, я могу сказать так, что моя свобода кончается там, где она начинает мешать вашей свободе. И я вообще ни о чем и ни о ком не думаю. Нет ли у вас ощущения, что когда в России говорят «свобода», имеют в виду «волю»? А существует это в других языках, это соотношение понятий и, соответственно, слов? По-английски воля — это will. И есть свобода.
Разве «Жизнь Арсеньева» Ивана Бунина не больше рассказывает нам о предреволюционной истории, чем глава учебника? А уж про «Войну и мир» просто упоминать неприлично: это и есть подлинный документ времени с точки зрения человека. Замечу, что историки — современники Толстого предъявили ему огромный список ошибок и погрешностей против исторической науки… Я бы не стал говорить, что Украина как-то особенно расколола нашу интеллигенцию, она расколота давно, но все же — есть какое-то безусловное деление на две партии. Про одну все понятно, она лояльна к Путину и с теми или иными оговорками одобряет все, что он делает. Но вы принадлежите к другой, и хочу спросить про нее. В течение этих полутора лет были ли у вас сомнения по поводу нашего либерального мейнстрима? Вот какие-то совсем прямолинейные вещи — например, Крым. Считаете ли вы, что ситуация с ним описывается какой-то простой формулой вроде «это безусловно украинская земля, Россия ее оккупировала и аннексировала, Крым должен быть возвращен Украине». Или Донбасс: «Сепаратизм — это терроризм, он должен быть подавлен любыми способами, включая военные, украинские власти были правы, начав АТО, территориальная целостность Украины — абсолютная ценность». Согласны ли вы с такими утверждениями? Если да, то почему, если нет, то как их можно отредактировать, чтобы они звучали корректно? Расколотость интеллигенции — это естественно. Каждый думающий человек думает по-своему, поэтому сколько интеллигентов, столько точек зрения. Отсюда и неспособность договориться. Лично я не принадлежу ни к какой партии. Ужасно удобно принадлежать к партии, потому что ты автоматически оказываешься в среде «большинства», даже такого, которое не является большинством в абсолютном смысле. Люди, которые считают, что Крым «безусловно украинская земля», так же далеки от меня, как люди, которые считают, что Крым «безусловно русская земля». Крым — это Крым. Сестры моей бабушки жили в Феодосии. В детстве я гуляла по развалинам Генуэзской крепости. А как раз вчера я гуляла по Генуе, которая когда-то владела прибрежным Крымом. Еще на моей памяти жили в Феодосии женовезы, потомки генуэзцев, владевших когда-то Феодосией. Но я никогда не слышала от современных генуэзцев ни слова о том, что исторически Крым — владение Генуэзской республики. Через Крым, кусочек дальнего Средиземноморья, пролегала цивилизационная дорога, и, как любая такая дорога, она была и военной. Ничего нового в истории не происходит. Меняются правительства — в данном случае одно другого не лучше, что украинское, что российское,— Крымская земля при любом правлении неустроенная, с нехваткой воды, с разоренным сельским хозяйством, о промышленности вообще ни слова. Захват Крыма — а был, несомненно, захват — произвели незаконно, но бескровно, за последнее спасибо. С управлением, насколько я знаю, стало еще хуже. Может, стало и лучше, просто у меня информации не хватает? Снова проблемы с татарским населением, которое, замечу, имеет полные права на проживание в Крыму, поскольку и татарское государство существовало на этой территории. Политические лозунги, которые вы упоминаете, отражают интересы того или иного государства. Что же касается населения Крыма и самой его земли, которую я полюбила с детства, ни одно из существующих правительств не может сегодня обеспечить процветания этой земли. Кто сможет — не знаю. Идеи самоуправления, столь модные в России в конце XIX века, мне лично очень симпатичны, но вряд ли их реализация в наших условиях возможна. Сказать — почему? Потому что со времени Октябрьской революции по сей день шел грандиозный процесс деморализации населения. Помните замечательный разговор Авраама с Ангелом: сколько должно быть праведников, чтобы устоял город? Шла долгая торговля, но в конце концов праведников не нашлось в нужном количестве, Содом и Гоморра были сожжены небесным огнем. Донецк и Луганск горят, а какую идею выкинули люди, жаждущие власти, не так уж важно. Есть о чем подумать. Я вспоминаю в связи с этой историей крымского праведника Максимилиана Волошина. Он был один. Было бы таких десять, страна, может, и устояла бы. Кажется, сегодня нет ни одного. Смогла ли, по-вашему, советская интеллигенция в России в постсоветские годы стать национальной? Если да, то в чем это выражается? Если нет, то нормально ли это? Почему, если сравнивать нас с той же Украиной, между нашими интеллигенциями такая разница — украинский интеллигент может сказать «Слава Украине», российский не скажет «Слава России» а «Слава Украине» скажет? Почему украинский интеллигент повесит у себя дома украинский флаг, а наш российский не повесит? Даже на Болотной было очень мало российских флагов. Считаете ли вы это проблемой? Если нет, то почему, если да, то что с ней делать. Мы живем во времена тотального кризиса, но на поверхности — кризис экономический. Более глубокий — понятийный. Сегодня, прежде чем вести любой разговор, надо заново договариваться о содержании понятий. В прежнее понятие интеллигентности входили кроме хорошего профессионального образования такие качества, как бескорыстие, проистекающее из идеализма, служение идее, способность предпочитать интересы общественные интересам личным.
«С другими уехавшими не общаюсь совершенно» — писательница Людмила Улицкая
Запись разговора опубликовали в Telegram-канале «Вован и Лексус». Улицкой позвонили от имени главы офиса президента Украины Андрея Ермака. Она разговаривала с пранкерами по видеосвязи. Реклама «Думаю, что это люди, которые не имеют работы. Не представляю себе человека, который по собственному желанию лично пойдет сегодня на [какой бы то ни было конфликт], а тем более с Украиной», — ответила она.
И почему мы так сдали все завоевания той эпохи - это и есть главный ответ, который мы ищем. Таймкоды: 00:00 Людмила Улицкая: больше встреч у меня не будет, так что это интервью последнее 05:26 о начальниках и подчиненных 07:11 реклама Good Wood 12:39 о человеческой трусости 16:02 о возвратившихся в Россию после эмиграции 17:25 вопрос от «Авиасейлс»: если не Россия, то где жить?
Это очень хороший сигнал. Поэтому я лично концентрирую свое внимание на этой стороне жизни, а не на том, какие бредовые законы пишет наша Госдума. Разве нет? Их практически не было. Я два или три года работала на государство, еще не будучи писателем. И до сегодняшнего дня я не получала от государства никаких наград, ни копейки денег, никаких, так сказать, пряников и конфет. И если бы оно захотело что-то дать, я бы вряд ли это приняла. Боюсь быть в долгу.
Когда тебе что-то дают, то от тебя чего-то и ожидают. В такой ситуации находятся мои друзья, которые работают в театрах, в кино, зависят от государственного финансирования. У них коллективы, у них постановки, у них государственные деньги. Мне никакого финансирования не нужно, но при этом я не могу осуждать людей, которые молчат или крепко молчат. Но я им не завидую. В России все сценарии пишутся задним числом. Предсказать невозможно, все закрыто. Информацию даже при большой информационной свободе мы получаем не всю.
Честно говоря, я не очень интересуюсь тем, что там на верхах происходит. Знаете, это уже было в 1905 году в России. А тогда не такие свирепые люди были и не так воспитаны солдаты были. Поэтому поверю, легко могу эту картину себе представить. И не только ведь у нас могут стрелять. Есть масса примеров из Латинской Америки, просто у нас логика жизни сделалась логикой жизни третьего мира, что очень печально. Но тут ничего не поделаешь. В Африке тоже стреляют.
У меня в Италии есть место, где жить. Это домик в деревне, я там уже 10 лет провожу какое-то время. Жить очень хорошо в Европе, но моя жизнь происходит в России и именно в Москве. Я привязана к русской культуре, в России мои друзья, там могила мамы.
Писатели в своем совместном письме заявили, что во время представления нового альманаха "Слово Ново. Выход" в столице Германии, ими была проведена автограф-сессия. Источник фото: Фото редакции "Мы считаем подобные обвинения абсурдными и заявляем, что никогда не поддерживали, не финансировали никаких военных организаций, боевых подразделений или армий»,— говорится в заявлении.
Людмила Улицкая*
Писательница Людмила Улицкая, находясь в Италии, в интервью каналу «112 Украина» заявила, что Россия, как и другие страны. Улицкая: Утром 24-го я узнала о «спецоперации», как называли эту войну с первых дней. новости Пскова. Издательство АСТ объявило о приостановке авторских выплат писательнице Людмиле Улицкой, которая призналась, что отправляет гонорары ВСУ, подробнее на ФедералПресс. О Крыме, феномене Зеленского и Путине: эксклюзивное интервью с Людмилой Улицкой (Обозреватель, Украина). Читайте последние новости дня по теме Людмила Улицкая: Букмекеры включили российскую писательницу в фавориты "нобелевки".
Издательство АСТ приостановило выплаты Улицкой после ее признания в финансировании ВСУ
И что самое ужасное для меня было, что татарский наливной колодец, который был на территории этого дома, завален камнями. Это средневековый колодец, который нужно холить и лелеять, и так горько, что именно татары завалили его камнями и построили на этом месте дом. Это варварское отношение к земле, к истории. К сожалению, оно было проявлено советскими, украинскими и российскими властями, и татарами тоже. К сожалению. Поэтому я туда не еду, потому что у меня одни слезы. Это чудовищная ситуация, и ее хватит на много лет. Наверное, при нынешней власти все останется так, как есть. Я не политик, я просто человек, и я на стороне тех людей, которые пострадали.
Причем нужно сказать, страдали и те, которые стали на сторону России в этом конфликте, и те, кто продолжали оставаться на стороне Украины. Я думаю, что счастливых людей в этой ситуации нет, жертв колоссальное количество. Да, мне не нравится его популярность, мне не нравится, что его так много людей поддерживает, кстати, сейчас стало гораздо меньше. Мне не нравится та политическая линия, которую он реализует. Но меня никто не спрашивает, а когда спрашивает, я говорю: «Нет, мне не нравится! Но это ведь не имеет никакого значения. Я думаю, что есть своя стратегия, свое объяснение, что все сценарии в России пишутся потом. Задним числом нам объяснят, почему это было необходимо и правильно.
Еще в горбачевские времена было довольно жестокое подавление волнений в Вильнюсе. Это в традиции советской и имперской власти. Империя, которая держит силой окраины — не новинка. Это можно сказать и про Римскую империю, и даже такая относительно благородная империя, как Австро-Венгерская, тоже имела все эти проблемы. Другое дело, что слаборазвитым странам когда-то было выгодно входить в эту империю. По-видимому, таким маленьким национальным образованиям казалось это привлекательным. Сейчас многие хотят независимости. Я думаю, что затрепещет в следующий раз Казань, татары чувствуют себя обиженными и этого можно ожидать.
Совсем не хочу быть пророком и не хочу, чтобы проливалась кровь, но зреют какие-то новые ситуации… — По поводу империй, они ведь все распались, Британия тоже была империей… — Имперский мир закончился. Вот Китай — торговая империя, он ни с кем не воюет, он завоевывает страны с помощью дешевых товаров. Сказать, что это мне нравится — я не могу, но что делать — это тоже реалии мира.
Таймкоды: 00:00 Людмила Улицкая: больше встреч у меня не будет, так что это интервью последнее 05:26 о начальниках и подчиненных 07:11 реклама Good Wood 12:39 о человеческой трусости 16:02 о возвратившихся в Россию после эмиграции 17:25 вопрос от «Авиасейлс»: если не Россия, то где жить?
И пока мы не разберемся с прошлым, трудно себе представить, как мы будем жить в «новом» времени. Вас нет на фейсбуке.
Как Вы относитесь к феномену социальных сетей и их влиянию на современный мир? Вот этом как раз и есть новая реальность, и я не спешу в ней присутствовать. Информационный поток мне кажется слишком напряженным, мощным, и меня он просто сносит. Я стараюсь скорее ограничить его, чем в него войти. Социальные сети — новая реальность жизни, новый механизм коммуникации. Они, может быть, лучше всего описывают новую цивилизацию — нравится нам это или не нравится. В эссе «Своя комната» Вирджиния Вулф пишет: «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната».
А что, по Вашему мнению, нужно современной женщине, чтобы стать писательницей? У каждой женщины, даже если она не собирается писать, должна быть своя комната. И средства для существования нужны каждой женщине и каждому мужчине, даже если они не собираются писать. Первое и необходимое условие для писательства — графомания, то есть любовь к процессу письма. Я встречала писателей, не обладающих никаким дарованием, кроме дара графомании. А вот среди людей, которые процесса письма не любят, писателей не бывает никогда. А что надо, чтобы стать писателем — мужчине и женщине требуется, я думаю, одно и то же.
Только не спрашивайте, что именно. Вы говорили о том, что иногда задаетесь вопросом, почему идея того или иного романа пришла в голову Вам, а не мужчине. Откуда возникли такие мысли? Вы считаете, что мужчина смог бы лучше воплотить идею или ему легче было бы писать? Нет, я это говорила только однажды, когда писала роман « Даниэль Штайн, переводчик ». У меня было чувство, что мне не хватает мощности.
Она разговаривала с пранкерами по видеосвязи. Реклама «Думаю, что это люди, которые не имеют работы.
Не представляю себе человека, который по собственному желанию лично пойдет сегодня на [какой бы то ни было конфликт], а тем более с Украиной», — ответила она. Российская писательница прокомментировала позицию некоторых коллег. Например, заявила, что Захар Прилепин давно отрекся от звания человека.
Людмила Улицкая
Писательница Людмила Улицкая, уехавшая из России в Германию после начала вооруженного конфликта на Украине, стала гостьей программы RTVI "Хроники нового мира". Себя Людмила Улицкая* идентифицирует как еврейку, принявшую христианство, о чём неоднократно повторяла в интервью. Людмила Улицкая — за Украину. Читайте последние новости на тему в ленте новостей на сайте Радио Sputnik. Людмила Улицкая родилась в годы Великой Отечественной, в башкирской эвакуации, но почти всю жизнь прожила в Москве. новости Тюмени. Л. УЛИЦКАЯ: Вы знаете, на самом деле Россия — страна весьма талантливых людей, у нас в России очень много талантливых людей, но процесс, который мы наблюдаем в последнее двадцатилетие, а, может быть, и побольше, с 1990-х годов.
Людмила Улицкая: О блокадниках, феномене советского человека и русском космизме
Русофобские высказывания Людмилы Улицкой вызвали бурное осуждение в России, о чем с удивлением рассказала писатель 26 июня в интервью РБК – Самые лучшие и интересные антифишки по теме: Политика, животные, факты на развлекательном портале Улицкая заявила, что крымчан нужно принудительно изгнать в Россию, после того как Украина вернёт полуостров. Издательство АСТ решило приостановить выплату гонораров писательнице Людмиле Улицкой. Издательство АСТ приостановило выплаты по всем договорам писательнице Людмиле Улицкой после ее заявлений о переводе средств на Украину. новости Волгограда.