После интервью донецкому агенству Anna-News, в котором он призвал «убивать, убивать и убивать» тех, кто допускает «зверства на Украине», и последующей медиа-кампании Дугин. Чтобы точнее разобраться, мы обратились к основателю российской школы геополитики, автору учебников по геополитике профессору Александру Дугину.
Дугин заявил, что Путин в интервью Карлсону показал, как надо общаться с Западом
Смотреть на Интервью Александра Дугина в программе Время Голованова. Журналист Анатолий Кузичев организовал интервью с философом Александром Дугиным, с которым они: обсудили Русскую цивилизацию, СВО и Западный мир; — обозначили. Александр Дугин — все новости о персоне на сайте издания Медийный туман ядерной войны, Шойгу напомнили об офицерской чести и призывы к миру с Украиной от Матвиенко.
Александр Дугин прояснил детали, как украинские спецслужбы получили данные на Дарью Дугину
Третья стратегия, по словам философа, — это «построение Русского мира». Россию, которая сравнивает себя с самой собой, которая отказывается от того, что мера находится вне её. Вот как раз у нее особенная стать, аршином общим не измерить, «в Россию можно только верить», — сказал он. Дугин заявил, что к 2040 году Россия должна полностью встать на путь антизападного развития: «Мы идем в одном направлении, а Запад в другом.
Выстроенная система защиты не допустила повреждения резервуарного парка, но была повреждена ректификационная колонна. Возгорание ликвидировано, пострадавших нет, сообщил Синяговский. Напомним, в марте в результате атаки на Славянском НПЗ произошел пожар. Как сообщил оперативный штаб Краснодарского края, «в момент атаки БПЛА один человек погиб », предположительно, от сердечного приступа.
В Чернобыльской зоне живут разные звери, но мутантов там не встречается, поскольку мутации, обычно происходящие под воздействием радиации, настолько сильны, что животное может умереть в утробе матери, сказал Велигуров. Запись его выступления опубликована в Telegram-канале «Sputnik Беларусь». Он добавил, что ранее предпринимались попытки вести охотничье хозяйство в Полесском радиационно-экологическом заповеднике, но почти всех животных по уровню загрязнения радиацией можно было приравнять к твердым радиоактивным отходам. Употреблять в пищу или просто вывешивать их в помещениях было бы вредно для окружающих. Такие тела нельзя даже утилизировать обычно, их следует утилизировать, как твердый радиоактивный отход. Глава государства напомнил, что в России начала действовать специальная кадровая программа «Время героев» для участников СВО, в которой могут принять участие «солдаты, офицеры, показавшие в боевой обстановке настоящий характер, лидерские, высокие человеческие качества», передает ТАСС. На этой неделе открылись пункты оценки для участников отбора на программу «Время героев».
В мае 2023 года обвиняемый в Сети публиковал призывы к терроризму, свержению действующей власти, высказывался в поддержку украинской армии, указало ведомство, передает РИА «Новости». Источник агентства в правоохранительных органах отмечал, что речь идет о блогере. Он, используя нецензурные выражения, призывал киевский режим бомбить Кремль. Дело заводили по статье «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности». Его признали виновным и приговорили к двум годам и шести месяцам колонии общего режима. Также его лишили права администрировать интернет-ресурсы на три года. Ранее в Башкирии задержали местного блогера Рустама Абсалямова, который на стримах в оскорбительной манере обсуждал теракт в «Крокус Сити Холле».
По его словам, Abrams отвели с первой линии из-за изменения характера войны, бронетехника за миллионы долларов становится легкой добычей беспилотника за несколько тысяч, передает ТАСС. Бужанский отметил, что беспилотники позволяют России легко обнаруживать и уничтожать танки Abrams на поле боя. По его словам, в данный момент ВСУ сейчас ищут новые способы противодействия российским беспилотникам. Опрос проводился 19-21 апреля среди 1,5 тыс. Отмечается, что мужчины с ограниченной годностью к службе пройдут повторное медосвидетельствование, после чего будут разделены на четыре категории для определения места службы, передает ТАСС. Известно, что теперь обновлены критерии отбора. К примеру, если у человека в анамнезе есть язва желудка, то он признается годным в службе.
По мнению Дугина, российскому обществу необходимо возродить не только суверенные технологии, но и независимое мышление, культуру, образование. Как отметил Дугин, стране предстоит совершить рывок в будущее с опорой на национальные традиции. Ru ведет прямые трансляции событий ПМЭФ-2023.
Если верить полученной от Александра Дугина информации, то угроза со стороны СБУ и украинских террористов для всех пророссийских журналистов и политологов более чем реальна. Но в действительности никто не знает, какие данные попали в руки агентам СБУ и о какой именно утечке информации идёт речь. Угрозы российским журналистам и политологам из Украины идут постоянно. На информационном фронте борьбы Киев развязал террор, ведёт запугивание и проводит террористические акты против самых известных лиц, формирующих общественное мнение России.
Самые последние — диверсия против Захара Прилепина и убийство Владлена Татарского — говорят о том, что власти Украины приняли решение вести террор против тех, кто наиболее активно выступает против Киева на информационном поле.
Александр Дугин в Новосибирске: «Россия бросила вызов глобальному Левиафану»
Дугин: надо осознать сатанинскую сущность современного Запада, тогда мы победим | «» в рамках проекта «История русской мысли» поговорила с философом Александром Дугиным о том, на чем основана его антилиберальная идеология, почему он предлагает. |
Кто такой Александр Дугин и почему важно – что он заявил в Новосибирске | Александр Дугин дал первое интервью после 40 дней молчания. |
Дугин заявил, что Путин в интервью Карлсону показал, как надо общаться с Западом | Читайте последние новости дня по теме Александр Дугин: ФСБ: убийство Дугиной готовил в Москве еще один член украинской диверсионной группы, Отец подозреваемой в убийстве. |
Александр Дугин: «Я думаю, недолго осталось ждать – кому последнего кошмара, кому большой радости» | Сразу после открытия этого центра ряд деятелей коммунистического направления, в том числе и некоторые депутаты Госдумы обвинили Дугина и созданный им центр в реабилитации нацизма. |
Александр Дугин рассказал, какой должна стать Россия
Интервью Александра Дугина РИА Новости. Выступление философа и политолога Александра Дугина на Петербургском международном экономическом форуме – 2023 (ПМЭФ). Сессия: Горизонт-2040: Россия на карте мира. Александр Дугин дал первое интервью после 40 дней молчания. Об этом он рассказал в эксклюзивном интервью изданию Последние новости на сегодня. Александр Гельевич Дугин (родился 7 января 1962) — философ, политолог, социолог, переводчик и общественный деятель.
Александр Дугин: Россия снова бросает вызов Западу
Российский философ Александр Гельевич Дугин в июле прошлого года возглавил Высшую политическую школу им. Ивана Ильина при РГГУ. Дугин мечтает переломить катастрофический тренд на падение рождаемости с помощью экстраординарных мер. «В СМИ появилась информация, что центр возглавит Александр Дугин,— это поставило точку в вопросе о том, что будет собой представлять Высшая политическая школа.
Дугин под прицелом
Необязательно отвечать, необязательно идти на поводу — это невозможно. Но внимать им это необходимо», — сказал он. Путин назвал «обоснованными» претензии граждан к власти Дугин подчеркнул, что каждый человек формирует претензии к власти исходя из сферы своей деятельности. У него, как у философа, есть претензии к уровню культурного развития чиновников. Что она низка, неразвита, умственно неполноценна, груба, невежественна. Представители правящих кругов имеют некоторую обязанность перед массами быть более воспитанными, компетентными и знающими», - заявил философ.
Дугина можно увидеть во втором блоке программы. Смотрите вместе на Первом канале. Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам. Материалы по теме Показать ещё..
Получается, если бы не сволочь в МВД г. Москва, Даша могла бы жить…» — пишет Александр Дугин. Если верить полученной от Александра Дугина информации, то угроза со стороны СБУ и украинских террористов для всех пророссийских журналистов и политологов более чем реальна. Но в действительности никто не знает, какие данные попали в руки агентам СБУ и о какой именно утечке информации идёт речь. Угрозы российским журналистам и политологам из Украины идут постоянно.
И Царь! Чтобы всем было радостно и покойно. Смело и весело... В общем, все основано на религиозных нормах. Хорошо еще про забивание камнями неверных жён, и оскоплению мужей не призвал. Это ведь тоже «религиозная норма»? В общем, как считает Дугин, иного пути у нас нет. А для этого, если следовать мысли философа, нужно «встать на путь традиции», а иначе: «Придется либо завозить тех, кто продолжает демографический рост, сохраняя условия традиционного общества, либо и вовсе заменять человечество роботами. Запад ведет к тому, что это неизбежно. Да еще и подталкивает через гендерную политику, вообще сводящую рождаемость к нулю. Если мы пойдем этим путем, нам конец. Единственный выход — тот, который я описал. Не встанем на путь Традиции — нас не будет. А все остальное — материнский капитал, поддержка многодетных семей, частичное ограничение миграции и усложнение процедуры абортов, хорошо и полезно, но далеко не достаточно. Критически тренд это не переломит, лишь в лучшем случае сгладит.
Философ Александр Дугин имеет свой рецепт «спасения России»
Наше большое и программное интервью с русским философом Александром Дугиным. Публикуем полную версию с тайм-кодами. Интервью Александра Дугина РИА Новости. Последние новости на сегодня. Александр Гельевич Дугин (родился 7 января 1962) — философ, политолог, социолог, переводчик и общественный деятель. Смотреть на Интервью Александра Дугина в программе Время Голованова. Демографическая яма, деградация во многих сферах жизни — все это беспокоит философа Александра Дугина.
«Нам нужен атакующий реализм»
Интервью президента России Владимира Путина американскому журналисту Такеру Карлсону оказалось «историческим событием». Средство массовой информации, Сетевое издание - Интернет-портал "Общественное телевидение России". Главный редактор: Игнатенко В.
В 1990-е годы Александр Дугин стоял у истоков запрещенной в России «Национал-большевистской партии», но позже философ вышел из ее рядов, разойдясь во взглядах с партийным лидером Эдуардов Лимоновым. В августе 2022 года при взрыве автомобиля погибла дочь Александра — Дарья Дугина.
Они планировали ехать вместе, но в последний момент планы изменились.
Мы начали делать телеканал «Спас», меня пригласили Демидов и Батанов, втроем мы сделали телеканал «Спас» как такое консервативно-православное телевидение. Оно до сих пор есть. А Евразийское движение — ему семнадцать лет, это было ощущение того, что надо как-то четко обозначить нашу политическую философию, придать ей организационный характер, распространять эти идеи за рубежом. Потому что эти идеи глобальные — это борьба с однополярным миром в пользу многополярного. Это идея континентализма против атлантизма.
Это поиск альтернативы либерализму в глобальном масштабе, это признание ценности всех культур и всех народов, антирасизм и антинационализм являются одними из главных силовых векторов евразийства, борьба с гегемонией, с колонизацией. Постепенно я стал замечать, что происходит некоторая изоляция, то есть тот «застой», о котором мы говорили, проявлял себя постепенно. И многие вещи были неясны. Я не понимал, почему-то мировоззрение, та позиция, которые настолько соответствуют и целям России, и необходимости патриотического подъема, его возрождения, и укрепление суверенитета, — почему они не берутся в полной мере. Вначале я думал, что противодействуют враги. Так оно и было.
И агенты влияния Запада, и либералы, и политическая элита. Но с этим можно было довольно легко справиться, найди евразийство поддержку в лице первого человека. Если бы Путин по-настоящему заинтересовался не просто даже евразийством, а миром Идей, миром Мысли, если бы для него Мысль, философия, исторический взгляд на вещи имели бы какое-то значение, я думаю, все бы сложилось не так. Но увы. Оказалось, что он — действительно, как он говорит, он не обманывает — он технолог, он менеджер, он управляющий, он прагматик, он реалист. И, соответственно, он имеет дело только с реальными вещами.
Идея — это не его. И постепенно поэтому некое внимание к евразийству власти ушло. А противодействие сохранилось тех, кто за атлантистскую противоположную позицию. Соответственно, движение в политической реальности находится в очень сложном положении, потому что вовне борьба евразийства против атлантизма ведется вполне открыто, спокойно. Поэтому меня деплатформируют с YouTube и санкции на меня наложили, запрещают практически любое передвижение на территории Европы, стран НАТО, отслеживают это тщательно. Для них я один из главнейших идеологических противников.
Евразийское движение находится в списках запрещенных организаций везде только за нашу идеологию, только вдумайтесь. Они относятся к этому серьезно. Мы сосредоточили свою работу на внешнем фланге. И там это затребовано, это важно, там растет число сторонников и ненависть глобальных элит. Отдельно поговорим о вашей книге «Четвертая политическая теория», вышедшей в 2009 году, и одноименной концепции. Вы говорите о падении двух теорий: «фашизма» в 1945 году и «коммунизма» в 1991 году вместе с распадом СССР.
И о кризисе третьей теории «либерализма». Также о падении субъектов: класс — в коммунизме, раса — у фашистов, индивид — в либерализме. Эти субъекты не выполняют больше роль актора истории, насколько я понимаю. Ключевое понятие «четвертой теории» — «Dasein» — можно перевести как «бытие присутствия». Это новый субъект, новая действующая сила. Для человека далекого от современной философии как объяснить этот конструкт?
Кто является его «физическим» воплощением? Я приступил к оформлению Четвертой политической теории не так давно, лет пятнадцать назад. Если говорить серьезно, это результат всей моей политической философии. Это последнее слово, или синтез всех тех идей — в том числе евразийских, национал-большевистских, консервативно-революционных, традиционалистских, — которые я продумывал на протяжении всей своей жизни. Это некоторая кульминация, можно сказать так. Акме политической философии, к которой я шел очень постепенно, через много разных учений и теорий.
Постепенно Четвертая политическая теория отлилась в такую довольно простую модель, которую вы сейчас изложили. Суть ее вы уже изложили. И именно потому, что это был уже результат жизненный, жизни внутри политической философии, глубокого исследования и самой политологии, и политических наук, и философии как таковой, и философии истории, социологии, психологии, онтологии, религиоведения — это все стало такими составляющими нитями, которые привели к Четвертой политической теории. Именно благодаря тому, что это синтез моего мировоззрения, эта книга получила очень широкое распространение. Не у нас — в силу застоя и такой атрофии, ментального коллапса того самого. У нас тоже было несколько изданий.
Но в мире — я не сделал ни одного жеста, чтобы облегчить перевод — перевели на все европейские языки, включая датский, венгерский, греческий, сербский, польский, чешский. Она есть на иранском, на турецком, в Китае сейчас переводят, на арабский переводят. Она есть на множестве языков, потому что то, что вы сейчас сказали, можно изложить в одной фразе. Это ее суть. Есть три главные политические идеологии. Сейчас победил либерализм.
И оставшись одним, этот либерализм на самом деле всех остальных пытается «загнать» в фашизм и в коммунизм или приравнять, чтобы никто его не смел трогать. И когда мы соглашаемся с тем, что мы коммунисты или фашисты, мы подыгрываем либералам, которые уже знают, как обращаться с двумя политическими теориями, тоже западными, тоже атеистическими и материалистическими, как и сам либерализм. И легко бьют карту нации или расы, или государства — в случае национализма. Или карту класса своей картой, своим субъектом — индивидуумом, которому обещают всякие блага: карьера, успех, продвижение, полная свобода. В этом смысл этой стратегии. Так вот либерализм не способен отстоять себя, если он не осуществляет опыт редукции, не говорит, что «мы имеем дело с фашизмом», достает фотографию Гитлера, приклеивает на лоб любой критике либерализма, если она справа, и на этом заканчиваются все диалоги.
Сразу: «ты сторонник газовых камер, сторонник уничтожения шести миллионов евреев, отвечаешь лично за холокост, тебе слова не давали». Кто-то говорит: «Я же просто за то, что мужчина и женщина должны составлять семью». Тебе отвечают: «Ты нацист, ты сжег всех возможных, кого только можно было». И приблизительно с такой же логикой, чуть помягче, обращаются либералы с коммунистами. Им говорят: «Социальная справедливость». Они достают фотографию из ГУЛАГа, показывают Сталина, говорят: «Мы это уже проходили, это тоталитаризм, это насилие, социальная справедливость вот чем кончается, поэтому вы покушаетесь на самое главное, на свободу, на права человека, и вон отсюда».
Это некий диалектический момент, когда Четвертая политическая теория предлагает бороться с либерализмом за совершенно другие, находящиеся вне европейского модерна политические идеалы. Может быть, религиозные, традиционные, постмодернистские, локальные, глобальные. И чтобы найти эту четвертую позицию, откуда можно было бы атаковать либерализм не из европейского проигравшего прошлого. Не как наследники коммунизма и дискредитировавшего себя реально криминальными практиками фашизма. А чтобы начать как бы заново это противостояние либерализму. Если есть тезис — может быть и антитезис.
Кто-то говорит: «Как хорошо! Права человека, гражданское общество! Свобода слова — там». Дальше гей-браки, аборты и семья из пяти человек одного пола плюс козел. И еще этим пяти человекам плюс козлу надо давать право усыновления детей в такое просто козлиное сообщество первертов на самом деле. И что это является тезисом, это признак или мерило прогрессивности, на это можно и нужно отвечать — на этот тезис — определенным антитезисом.
Например: «Нет, не пойдет, мы не согласны». Что касается субъекта. Субъект — вещь такая довольно сложная. Когда субъект определяется, определяется некий центр этой политической теории. Думая над тем, как подвергнуть субъекты классической политической идеологии деконструкции, я конечно же обратился к Хайдеггеру, который занимался деконструкцией западноевропейского субъекта на уровне философии, и применил его принцип, который является результатом и откровением этой альтернативы, как Бытие или Dasein, и применил это к политике. Вы скажете, что это очень сложно.
Но если бы это было очень сложно, разве бы мою книгу переводили бы на все языки? Согласитесь, имела бы она такое фундаментальное влияние, когда сейчас уже, наверное, несколько десятков книг написано: где-то критических, где-то наоборот апологетических, развивающих, толкующих эту теорию в мире? Но это только начало, недавно начался этот процесс. Так вот Dasein — это некая путеводная звезда. По какому направлению пойти? Не просто сразу мгновенно защищать какой-нибудь премодернистский тип устройства — монархию или религиозное общество, теократию или империю.
Все это вполне возможно, но тоже должно быть сопряжено с различием цивилизаций, с учетом разного рода обществ. И дальше все становится сложнее. Отвергнуть довольно просто, а утвердить альтернативу сложно. Dasein — это для более глубокой критики западноевропейского субъекта, для более глубокого уровня деколонизации. И моя теория ведет нас напрямую к теории многополярного мира. И каждый Dasein, каждое историческое Бытие в каждой культуре само подсказывает те решения, как организовывать субъект Четвертой политической теории, который не может быть заведомо всем предложен.
И тем не менее, с сохранением важности всего того, что я говорил, есть более простой ход: Dasein есть народ. Вот у Хайдеггера есть такая фраза: Dasein существует через народ, по-народному. Народ является, если угодно, той средой, в которой Dasein присутствует. Но народ не как общество, не как класс, не как совокупность индивидуумов, не как население, не как люди. А народ как культурно-историческая общность судьбы. Вот это народ.
Народ, который считает себя носителем определенной судьбы, определенного языка, определенной мысли, определенной идеи. И он определен не только прошлым, но и будущим. Волеизъявление как будет происходить? На демократических рельсах? Каждый народ, каждая традиция, каждая цивилизация, каждый Dasein организован по-разному. Но насколько я представляю на основании исторического опыта, начиная с опыта афинской демократии, очень редко когда репрезентативная представительская демократия действительно соответствует этому принципу соучастия.
Органичная или прямая демократия, органическая демократия — да, прямая демократия в небольших коллективах, в земских областях, в ограниченных общинах, где каждый друг друга знает, там принцип коллективного решения действует по-настоящему, и он прекрасен. Но как только мы поднимемся на более высокий уровень, когда расстояние между компетенцией при принятии решений и самим реальным коллективом увеличивается, здесь открывается поле для махинаций, ложных репрезентаций. Здесь олигархи, обман и отчуждение. В некоторых случаях, когда речь идет о цивилизациях, о больших огромных державах, государствах, континентах, как говорили евразийцы, конечно, демократия должна приобретать иной характер. Здесь возможны тоже, в зависимости от той или иной культуры, религиозные институты, которые могут включаться в это волеизъявление. Причем это волеизъявление народа неслучайно Vox populi vox Dei — волеизъявление народа на самом деле тесно связано с оракулами.
Сам народ поодиночке часто может не знать, что он хочет, а когда он собирается вместе, в каких-то особых ритуалах, он может это знать, может знать то, чего он не знает, он становится оракулом. Сквозь него проходят некоторые более глубокие токи бытия. Вот это тоже очень важный момент, что народ — это не совокупность индивидуумов. Он нечто большее.
Не говоря уже о тех случаях, когда он куда-то переехал или еще как-то изменился. То есть они меняются очень медленно и постепенно. В русской истории я выделяю два параллельных Логоса. Один — Логос Аполлона, который жестко доминирует в государстве. Княжеская история, боярская история — аполлоническая; религиозная, изначально христианская, православная — это Логос Аполлона почти в чистом виде.
И совершенно другой, дионисийский Логос русского крестьянства большинства восточных славян. Они сосуществуют, между ними сам по себе идет напряженный диалог. Если приехал татарин или немец и ассимилировался в этой среде, возникает вопрос: он был кем — крестьянином или представителем элиты? Потому что он попадет в две ноологические ниши. Я согласен, что мы живем на стыке культур и стыке различных парадигм, это верно. От одного Логоса к другому нет границы, как в случае с национальными государствами: здесь кончается Франция, здесь Германия. Это такие фронтиры, это некие лимесы, в которых существуют такие диффузные процессы двух Логосов, и, более того, семантика, например, подчас зависит от того, каких элементов находится больше, как они концентрируются, причем они часто имеют фрактальные траектории. Это турбулентные процессы. Например, в теории хаоса исследуется процесс закипания.
Вода кипит или не кипит? Пузырьки уже есть, но их движение, когда начинается кипение, — какое количество пузырьков? Тогда начинаются разного рода формулы, которые определяют, где вода закипающая, где еще не достигшая кипения, а где кипящая. Так вот, эти процессы, особенно когда кипение происходит, где вот этот шарик превратится в пар на одной и той же поверхности воды, например на дне сосуда, — это является загадкой. Невозможно определить, где он. Точно так же происходят диффузные переходы, закипание одного Логоса, переход в другой. Например, католический Логос Тевтонского ордена, Логос русских князей эпохи монгольских завоеваний и Логос монголов Золотой Орды — это один и тот же Логос, Логос Аполлона. Везде, в трех случаях. Но какая борьба между ними, какая геополитическая напряженность!
Нельзя сказать, что каждый человек своим этносом или культурой предопределен к тому, чтобы быть носителем того или иного Логоса. Это гораздо более гибкая вещь. Сегодня в целом можно сказать, что само смешение разных культур — это как раз классическое свойство Логоса Кибелы. Индифферентность к вертикальным семантическим таксономиям — это классическое свойство Великой Матери, которая на самом деле все переваривает, все запихивает себе в утробу, и там это все аккуратно или не очень аккуратно переваривается. Этот melting pot — он как процесс пищеварения. Логос Кибелы, Великая Мать переваривает человечество. Она его переваривает за счет демонстрации того, что принадлежность к той или иной форме, культурной, таксономической или логической, второстепенна перед лицом условного знаменателя, который называется «материя». Материя или ничто — его можно назвать, как это делал Бодрийяр, «смертью» — общим знаменателем всех форм разумного существования , которая на самом деле опрокидывается в черную бездну и получает от этой черной бездны своеобразный меонтологический [«небытийный». Эта бездна еще и ласкает.
Человек, который лишается своей культуры, своего Логоса, испытывает травму, травму кастрации. У Великой Матери есть какой-то секрет, который компенсирует эту кастрацию. Она говорит: ну ничего, зато будет какой-то очень сахарный вкус на губах. Если мы посмотрим феноменологию русского скопчества, там очень интересно ощущение метафоры сахара, сладости, которое дает убеление, то есть оскопление. Скопцы получали компенсацию за утрату своей гендерной идентичности именно за счет некоего ощущения такой невероятной психической сладости. Я думаю, что это одна из культовых особенностей современной культуры, которую дает айфон, или пароль, или сумма на электронном счету. Это ощущение такого экзистенциального сахара, который дает Великая Мать в обмен на то, что мы отказываемся жестко стоять на защите границ своей идентичности. Великая Мать — это то, что представляет собой обратный процесс манифестации человеческого. Это некая эмпирическая акция, когда нечто нечеловеческое вычерпывает экзистенциальное содержание из человеческого.
Но поскольку оно без него не может, оно его воспроизводит. Само оно его воспроизвести точно не может, потому воспроизводит симулякр. Здесь происходит столкновение Логосов. С точки зрения Логоса Аполлона человек — это временно спустившийся в материю Бог. Логос Аполлона не столь привязан к человеку, он прекрасно может обойтись ангелами; если ничего не будет — Логос Аполлона не расстроится, конец света для него не большая проблема. Логос Диониса сопряжен как раз с этой антропологической проблемой, Логос Диониса и секрет антропологии тесно связаны между собой. Логос Великой Матери — это Логос тотальной дегуманизации. Но дегуманизации не с такой болезненной точки зрения: она болезненна, мучительна, но одновременно она еще очень сладостная. Она не может быть homo, потому что ей трудно, она хочет, чтобы ее освободили от этого.
Освободиться от диктата мужчины она может, только освободившись вместе с этим от своей человечности в пользу определенной всеобщности. Растяжение собственного гендера до новых параллелей. Это снимает напряжение быть человеком, это снимает ответственность, это передает себя — у Донны Харауэй — в руки машины. Женщине тяжело быть одержимой мужским началом, для нее это страдание, она ищет покой, но находит ужас. Это спор о том, будет ли конец, имеет ли конец — конец? Например, с точки зрения акселерационизма, постмодерна, Логоса Кибелы конец может кончаться вечно, конец — это процесс. Отсюда такое внимание к деталям, к микрочастицам: погружение в наномиры, одержимость теорией суперструн, когда маленькие фрагменты, бесконечно малые величины, создают свои собственные закономерности, свои собственные структуры, то есть это деление по большому счету не имеет предела. В этом отношении постистория — это вступление в циклическое повторение прогрессирующей воронки, ведущей к недостижимой цели. Воронка спускается все ниже и ниже, мы все более субатомарны, субсубатомарны, на субсубсубатомарный уровень переходим, следуем за этим снисхождением в бездну, которая по определению не имеет дна.
Если под определенным ракурсом визуализировать Без-Дну, Ungrund, то мы увидим, что падение в бездну, если она по-настоящему бездна, а не метафорическая бездна, может быть вечным. Сколько ни падай — дна-то ты не достигнешь. Это создает ощущение некой вечности, которая не может быть вечностью истории, потому что история как раз конечна, она имеет некий предел, она имеет эсхатологию. А это именно постистория, где что-то есть, но ничего нету. Что-то происходит, но в этом происходящем уже полностью отсутствует поступательность, семантика. Это проект Логоса Кибелы в будущем — повторение одного и того же. Постистория — это абстрактный труд. Механическое производство одной и той же детали рабочим. Но рабочий все-таки умирает, стареет, не может держать свой напильник.
Поэтому появляется настоящий рабочий; рабочий оказался такой куколкой, которая рождает настоящего рабочего-бабочку, который уже никогда не выпустит свой напильник из рук, бабочка-робот, которая своим напильником пилит, и пилит, и пилит. Уже все умерли, а он продолжает пилить, потому что он вечен. Это постистория, то есть абстрактный труд полностью освобождается от рабочего, как от недостаточной инстанции. Представьте себе ансамбль роботов, который начинает играть на скрипке. Если простой человек, даже самый талантливый скрипач, поиграет-поиграет, он устанет, он опустит руки. А скрипач-робот играет и играет. Уже охренели все зрители, а он все играет. Зрители поседели, у них уже начинают пластические операции отпадать, ботокс гнить, а эти продолжают играть. Наконец эти роботы играют на кладбище уже, потому что вся аудитория умерла, все поколение.
Тогда постепенно появляется новое поколение — это роботы, которые идут слушать электронную музыку тех скрипачей, которые занимаются чистым абстрактным трудом. Вот это постистория, когда человечество, слушающее электронного скрипача, заменится электронной аудиенцией, аудиторией, когда смс начнут приходить сами к себе, радио начнет вещать для радио, телевизор смотреть в зеркало и видеть самого себя, такая лента Мебиуса, вечно кончающегося, вечно длящегося и не могущего закончиться конца. Это на самом деле проект акселерационизма. Это проект ускорения перехода к такому концу, который будет кончаться бесконечно. И он вызывает оптимизм — это есть технологическое развитие и т. Оппозиционным проектом является конечный конец. Никто не говорит, что возможно еще что-то спасти. Ничего нельзя спасти, это просто наивно. Просто отложить то, что происходит.
Другое дело, что конец может быть конечным. И тогда, если конец конечен, он воспринимается не достижением недостижимого предела, потому что любое движение предела, которое отделит точку от предела, может быть разделено напополам. Ты приблизился, но наполовину, потом еще на половину. И всегда есть половина, пусть маленькая, — это парадокс Зенона Элейского, быстроногого Ахилла и медленной черепахи. Это бесконечный процесс достижения конца, в котором Ахилл никогда не достигнет черепахи: аналитически на этом настаивает Великая Мать. А с точки зрения Аполлона, этот конец заключается в том, что он переосмысляется, процесс окончания берется как некая плоскость. Он говорит: все — вот это конец. То есть переосмысление одного и того же как наличествующего, конечно малого или отсутствующего, что означает проблему предела в дифференциальных вычислениях. Нюанс при осмыслении этого и является эсхатологической проблемой, с которой мы и имеем дело.
Ахиллу, для того чтобы догнать черепаху, надо не обращать на нее внимания. То есть вот это принципиальный вопрос. Если он будет за ней бегать, то он действительно ее не догонит, как Зенон Элейский. Ему надо плюнуть на эту черепаху, а бежать к той цели, куда идет черепаха. А ему это раз плюнуть, перешагнуть через черепаху и всё. Мы всё более и более запрессовываемся во всё более и более иллюзорных иллюзиях, это гипноз старого Сороса. Старый кукольник Сорос, который создает гипноз открытого общества, все в него верят, в деньги, в капитализм. Старик в какой-то момент просто рассыплется, но, если мы будем погружаться в его игру, он никогда не рассыплется, потому что это его игра. Демиург этой бездны живет за счет того, что мы ему верим.
Еще верим, еще миг, еще не умер. И в конечном итоге он доползет до такой степени, пока создадутся криогенные в полной мере аппараты или бессмертие. Все рассчитывают стать бессмертными в этом процессе. Стать бессмертным — значит сделать это втягивание в онтологическую воронку бесконечно длящимся. Против этого стоит некий проект возвращения Аполлона, который как бы говорит: хорошо, вы продемонстрировали свои возможности, очень замечательно, человечество крайне разнообразно показало свои возможности движения в небытие, титаны вышли на поверхность, свергли нас с олимпийских высот и устроили свою собственную цивилизацию. Это очень тонкий момент, но он, пожалуй, и решается сейчас. Разница между историей и постисторией — эта граница лежит в нас. Она проходит через нас сейчас. Не через нас вообще, а прямо через поколение, через черту миллениума.
Титаны для вас ассоциируются с Логосом Кибелы, в «Ноомахии» об этом упоминаете, упоминаете, насколько я понимаю, о Хроносе, о титанизме Соединенных Штатов как идеологии. Что для вас это начало титанов? Почему нужен разрыв между древним и новым пантеонами, Аполлон и Дионис — это новый, они же одновременно и Логосы, а Логос Кибелы — древний и имеющий свою структуру. В чем она? Бастард — рожденный от разных родителей, или извращенный, Логос. Платон, как носитель аполлонической модели, считал, что материи как таковой почти нет. Есть хора, есть кормилица-восприемница, но по сути дела материя не обладает ни Логосом, ни какой-то собственной онтологией, все находится в сфере отца и сына. В сфере образа и подобия, Аполлона и Диониса существует основная динамика. Так мы и живем в парадигме этих двух Логосов всегда.
О титанах нам говорит та часть греческой культуры, которая уже в греческие времена была преодолена. О титанах мы знаем от их победителей. Также мы знаем о Mutterrecht у Бахофена, о матриархате и материнском праве, которые когда-то были, но что это такое, мы не знаем. Мы ничего не знаем о женщинах. Когда-то были такие существа, но, после того как пришли индоевропейские или другие, типа некоторых культур патриархата, они нам сказали, что были какие-то женщины, но мы их не знаем, а сейчас есть наши служанки или собственность. Но это совсем другое. Те женщины, которые были, — это просто повествование, реляция, строка в истории. У них нет никакого Логоса. Это просто мы, только второго сорта, — вот кто такие женщины патриархата.
Немножко хуже, чем мы, — типа мужчин, но с какими-то недостатками. Предание о титанах или предание о женщинах — это одно и то же. Фридрих Юнгер говорит о том, что могущество богов стоит на плечах титанов, — но боги об этом забыли. Они считают, что никаких титанов нет, — и уже не помнят их. То, что их царство основывается не в пустоте, как им кажется, а на акте подавления, на великой битве с каким-то другим мировоззрением, с другой культурой, — вот это они забывают. Для мира богов, аполлонического мира наличие титанов в принципе не то что несущественно, а даже недействительно — и тем не менее титаны есть. И когда боги слишком забывают, что их могущество основывается на акте победы над другим, альтернативным могуществом, которое они просто упустили из вида, приравняли к ничто, это ничто начинает говорить: я не ничто, я материя. Я не ничто — я атомы. Я не просто второстепенный мужчина — я женщина, я другое.
Постепенно это совершенно уж старческий сенильный патриархат, не желающий никакой reality check, он продолжает игнорировать до конца эту альтернативную стихию титанизма. Он знать не хочет никакого Логоса. Даже субъективный идеализм начала XX века категорически просто отметал вызов материализма в абсолютном большинстве философов и культурных деятелей. Эти титаны напомнили о себе: из подпола стал слышаться стук. У Евгения Всеволодовича Головина была такая песня: Было в комнате тихо и странно, Только с подпола слышался стук. Вот этот «стук с подпола» — это и есть напоминание, это и есть Логос Кибелы. Который слышится снизу, но там никого нет, там низа-то никакого нет. Аполлонисты говорят: мы стоим, ниже нас ничего нет, земля. А земля, оказывается, не такая, как они считали.
Она полая, проницаемая. Она живая, она ходит под ногами, она превращается в болото, и вот эти боги начинают тонуть в этом глобальном болоте. Начинают проваливаться, появляются щупальца банковской системы, Ротшильды, сетевое сообщество, которое начинает опутывать человеческое сознание, человеческую культуру с разных сторон определенными кольцеобразными хвостами, как ноги гигантов. Откуда они берутся? Что это за Логос, который мимикрирует под Логос Диониса? Это Логос плюща, который проникает снизу, как восставшие черви, и начинает пожирать не трупы, которые им отдаются, а живых существ, скажем столпников. Восстание червей в какой-то момент кажется недоразумением, наваждением.
Атака дронами через интернет: Дугин задал важные вопросы о медиатравле ВПШ имени Ивана Ильина
Об этом сегодня в интервью «Лента. По его мнению. Чем большим суверенитетом будет обладать РФ, тем меньше шансов на горячее противостояние с западным миром.
Начинаются конфликты, санкции, войны», — пояснил Дугин. Политолог обратил внимание, что Россия 30 лет жила в тени глобального Запада, пытаясь встроиться в процесс глобализации, но руководство страны забывало, что это закрытый проект. Этот субъект хранит формулу своей субъектности очень тщательно. В нашем языке, способе мышления эта глобальная субъектность Запада встроена.
Это просто некий вирус, который действует в нашей операционной системе, в нашей ментальности. Это ментальная колонизация, и мы являемся ее жертвой, и не эти 30 лет, это гораздо глубже — уходит в столетия. Фактически, это некая форма цивилизационного нацизма — бросьте эту химеру совести, фюрер думает за вас. Запад за вас думает», — отметил политолог. В этой связи Дугин подчеркнул, что у России нет будущего, если продолжать следовать по этому пути. Никакого будущего, никакого горизонта-2040 в России нет, потому что, особенно сейчас, когда мы бросили вызов этому глобальному субъекту, еще не определившись со своим субъектом, не определившись до конца, от чьего лица мы это сделали — мы уже начали воевать с тем, кто есть, кто хорошо себя осознает и думает за нас… Я много раз рассказывал свою беседу в Вашингтоне со Збигневом Бжезинским, когда мы сидели у него в кабинете, перед нами лежала шахматная доска, и я говорю: вы не думаете, что шахматы — это игра для двоих, имея ввиду классическую политику нашего президента, который играет с Западом?
CrossTalk Контрнаступление Украины. Крах иллюзий? США намеренно стремились нанести безопасности России как можно больший вред, заявили гости Питера Лавелля, обсуждая причины украинского конфликта. Ведущий RT поговорил с ними о том, как западная риторика о «неспровоцированном нападении» трещит по швам.
CrossTalk За чужой счёт. Не пора ли уже определиться и начать их высказывать, не оглядываясь на Вашингтон? Эта тема стала главной в беседе Александра фон Бисмарка с политологом Ульрике Геро.
Известный русский философ обратил внимание на один «холодный факт». Со слов Дугина бунт «показывают замер настроений в исламском обществе».
Дагестанцы ворвались на территорию аэропорта после «вброса» слухов о прилете в республику беженцев из Израиля. Это холодный факт. Два миллиарда мусульман входят в режим ненависти к Израилю и поддерживающему его односторонне и безоговорочно Западу.
Александр Дугин рассказал, какой должна стать Россия
Александр Дугин | По его словам, разговор президента России с Такером Карлсоном заинтересовал множество простых американцев. |
Александр Дугин: «Падаль покидает Россию сама и порциями» | Демографическая яма, деградация во многих сферах жизни — все это беспокоит философа Александра Дугина. |
Александр Дугин рассказал, какой должна стать Россия - Немецкий Дом Республики Татарстан | Смотреть на Интервью Александра Дугина в программе Время Голованова. |
Александр Дугин: Наступление начинается | Изборский клуб | Об этом 1 июня в пресс-центре РИА «Новости» заявил социолог, доктор политических наук Александр Дугин, выступая на форсайт-форуме «Какая Украина нам нужна». |
Александр Дугин в Новосибирске: «Россия бросила вызов глобальному Левиафану»
Полемика разгорелась позднее. Сначала участники разошлись в оценки исторического значения фигуры лидера большевиков Владимира Ленина. Градус дискуссии повысился, когда речь зашла об Иване Ильине. В этом случае общие оценки участников политической дискуссии оказались невозможны...
А все остальное — материнский капитал, поддержка многодетных семей, частичное ограничение миграции и усложнение процедуры абортов, хорошо и полезно, но далеко не достаточно. Критически тренд это не переломит, лишь в лучшем случае сгладит.
Пора принимать серьезные решения для спасения России. Время полумер прошло», — считает известный философ. Вроде бы благие мысли. Позвольте спросить: а «традиционное общество» в вашем понимании, уважаемый философ, — это царь, сословия, высшее и окончательное слово за церковью, отказ от прогресса? Если так, то меня лично это не устраивает.
Как-то не хочется такого «счастья». Есть и другой вариант. Так сказать, «дорога по длинному пути». Никто не мешает прививать правильные ценности. Разъясняя, объясняя и пропагандируя.
То есть, эволюционно меняя сознание. И рано или поздно все равно они возобладают, я в это верю. Но не придется ни отказываться от прогресса, ни «возвращаться к сохе», ни жить по правилу «шаг в сторону — попытка к бегству, прыжок на месте — провокация».
И только тогда, когда ценность жизни вкладывается как обоснование, как залог наших собственных идей и взглядов, когда мы готовы отстаивать свою правоту, рискуя свою жизнью… — Или вынуждены? Потому что, на мой взгляд, мужчина — это принципиально воин. Конечно, он стремится избежать этого, я не предлагаю заниматься террором, я не предлагаю убивать всех подряд… — Уже хорошо. Есть люди какие угодно — есть террористически настроенные люди… Поэтому я считаю, что человеческая жизнь — это плата за глубину и серьезность наших убеждений. И если мы не готовы, например, за нашу политическую идею — за либерализм, к примеру, в вашем случае или за патриотизм, к примеру, в моем — пожертвовать собой при крайней необходимости, и если мы, когда нашим взглядам, нашим идеям, нашим странам, нашим общностям, которые мы представляем, грозит серьезная экзистенциальная опасность, не готовы за это вступить в бой, а бой — это все-таки всегда готовность… — Вы говорите о самозащите, по сути дела, если так уж говорить простыми, внятными словами. Но я еще хочу сказать, что грань между защитой и нападением очень тонка.
Нет такой армии, которая готова только защищаться. Нет таких идеологических, политических, социальных — любых учений, которые только говорят: «Оставьте нас в покое, мы будем только защищать себя». Дело в том, что война никогда не может ориентироваться исключительно на оборону. Война должна учитывать нападение как превентивную форму обороны и так далее. Но при этом я полагаю, что ответственен тот, кто понимает цену жизни, кто ответственен по отношению к своим высказываниям, к своим идеям, к своим взглядам, к своим политическим, религиозным, философским, идеологическим позициям, кто понимает, что за все придется платить. За все. И эта готовность, на мой взгляд, платить не только своей жизнью подчас для людей это проще даже — принести себя в жертву, чем убить другого человека , но и жизнью врага, а это очень важно, потому что враг не должен рассматриваться как какой-то технический элемент… Враг — это человек, и способность убить человека подчас труднее, и готовность к этому подчас более сложная, чем способность умереть и пожертвовать собой. Вы говорите, что атлантизм, глобализм или олигархический либерализм… И дальше вы говорите, что «должен быть уничтожен вот этот враг безжалостно, иначе он уничтожит нас». Опять призыв к насилию, на мой взгляд.
И, следовательно, выходит, что их всех, если следовать вашей логике, нужно уничтожить безжалостно. Как вы себе это представляете? Я ни в одном месте не говорю, что надо уничтожать либералов. Я не говорю, что надо уничтожать американцев. У вас даже есть статья, которая называется «Либералов — к стене». Дело в том, что, обратите внимание, я очень точно слежу за своими выражениями. Бороться, уничтожать либерализм, атлантизм, гегемонию, олигархию… — США. Не против государства направлена эта ярость, это сопротивление. Это очень серьезно.
Это комплекс. Уничтожить — это значит физически покончить с этим. Если я скажу «надо уничтожить атлантистов, надо уничтожить либералов»… — Американцев. Если бы я сказал… — Но вы так не говорите? В том-то и дело. Я говорю о собирательных понятиях. Это идеологическая борьба. Американцы могут быть сегодня носителями этой атлантической гегемонии. В другом случае, если они пойдут по пути изоляционизма или как «правые» политики, например, Рон Пол или Бьюкенен, предлагают, они просто превратятся в мгновение ока либо в наших союзников, либо, как минимум, в безразличную нам силу.
Поэтому ни к Америке… Те же самые либералы на самом деле: пока они навязывают свою идеологию, они чрезвычайно опасны. Это совершенно разные вещи. Еще один враг России — это так называемая российская «пятая колонна», о которой вы пишете так: «Опасность нашей «пятой колонны» не в том, что они сильны, они абсолютно ничтожны, а в том, что они наняты самым большим «крестным отцом» современного мира — США. Поэтому они эффективны. Они работают, их слушают, им все сходит с рук, потому что за ними стоит мировая власть». Вы бы не могли для меня и для наших зрителей раскрыть: а кто такие эта вот «пятая колонна»? Может быть, фамилии даже какие-нибудь назовете? Кто они такие, которые наняты США? Потому что эта группа людей, которая доминировала в 90-е годы, определяя идеологию, политику и основные тренды нашей российской политики, сегодня, после реформ Путина, начиная с 2000 года, они стали ядром оппозиции.
Причем оппозиции, которая критикует власть, государство и Путина исключительно за патриотическую направленность этой позиции. То есть они говорят, что надо сближаться с Западом, что не надо укреплять российский суверенитет, что надо сдавать наши позиции в Крыму или в Украине. Эти люди, которые выходят на марши, начиная с Болотной площади… — Но выходят ведь много тысяч порой. И все они наняты? Навальный, Немцов, Касьянов, Рыжков. Они ездят на Запад, они общаются с американскими кураторами, их стратегия и поведение здесь полностью вписываются в те стратегические интересы, которые атлантисты реализуют за счет России. Но кроме того, что они получают там деньги, об этом очень много говорилось, была информация, перехватывали их, как Удальцова, контакты с определенными спецслужбами американскими, грузинскими. Но самое главное не в этом.
Политические амбиции в России у вас есть? Семнадцать лет этой структуре, зарегистрированной международной организации. Так-то можно сказать, что неоевразийству, связанному со мной, уже больше тридцати лет. С конца 80-х годов я стал продвигать это мировоззрение как политическую философию, сразу как политическую философию. На первом этапе ее смысл был в том, что Советский Союз надо сохранить, интернациональность советского союза надо сохранить, но перейти к другой идеологии, как сами евразийцы первого поколения 30-х, 20-х, 40-х годов предполагали — передав правление, власть от компартии евразийскому органу, который сохранит государство и сохранит социальную справедливость, сохранит державу, сохранит интернационализм, но только предаст этому консервативный характер. Консервативный с точки зрения возврата к религии, возврата к традиционным культурным ценностям, отринет атеизм и создаст такую динамичную консервативную и одновременно ориентированную на социальную справедливость мощную державу, противостоящую Западу, как всегда противостояла Россия на всех своих этапах. Читайте также По сценарию Карабаха: Киев рассчитывает взять Донбасс с помощью Турции и Израиля События в Арцахе открыли ящик Пандоры для решения конфликтов на постсоветском пространстве С этим, будучи еще молодым человеком, я обращался к разным политическим деятелям. Потом нашел Проханова как единомышленника, который был еще в советской системе. И, собственно, журнал «Советская литература», а потом газета «День» стали рупором этой идеи, у которой, конечно, были прямые политические амбиции еще тридцать с лишним лет назад. В какой-то момент я участвовал, я был идеологом движения евразийского и в узком смысле, и в широком смысле, участвовал в разных фронтах, в разных оппозиционных антиельцинских структурах, участвовал в защите Белого дома, в штурме «Останкино». Я был «евразийской» частью всего этого направления. И большинство людей, которые так или иначе «справа» или «слева» примыкали к этому движению, они тоже так или иначе разделяли и как-то воспринимали евразийские идеи. Потому что евразийское мировоззрение являет собой синтез «правых» и «левых» идей. Это не антисоветское в полном смысле слова течение. Поэтому, будучи антиатеистическим или, скажем, нематериалистическим, оно признавало важность борьбы большевиков против Запада — это очень важно, создание мощной сильной государственности, хотя очень многие вещи, конечно, идеологически отрицало. То есть это была право-левая идеология с самого начала политическая, которую я старался имплементировать политически. Потому что уже тогда стало понятно и мне, и Проханову, что нужна альтернативная платформа для патриотов, которые сражались с либералами в 90-е годы. Но постепенно организационно мне это показалось в общем не тем, что нужно: очень узким, с культом личности покойного Лимонова, что сужало идеологическую направленность. Я оставил это. И вот с тех пор, где-то с середины 90-х, я уже в большей степени посвятил Евразийскому движению, собственно евразийству, то есть политической философии евразийства. Соответственно, очень многие идеи — сказали, что теперь евразийство, раньше при Ельцине было внешнее управление, был атлантизм, а теперь евразийство будет, как бы сказать, процветать. Я искренне этому поверил, включился. Они меня поддержали в одной инициативе, в другой. И фактически я был уверен, что теперь вот вместе с Путиным нет никаких преград для воплощения политической философии евразийства в дело. Я не настаивал на каком-то месте или роли себя. Я — выразитель идеи. Я много дисциплин в российскую жизнь привнес. Еще в 90-е годы. В начале и в середине 90-х годов опубликовал «Основы геополитики», которые изменили просто стратегическое мышление в значительной степени именно силовиков и военных элит. Я работал не покладая рук все эти годы в интересах своего государства и в интересах того, чтобы придать нашей стране Логос, вернуть его, не просто искусственно его придумать — это невозможно. Чтобы воссоздать полноту русской традиции, чтобы найти ключи к смыслам русским, русской истории, русской стратегии. И вначале, когда Путин пришел к власти, первые два, по-моему, года были очень тесные связи. Я видел, как многие мои идеи берут и просто воплощают: Евразийский союз, геополитика, суверенитет, даже суверенная демократия в значительной степени, по крайней мере «суверенная» часть этой демократии Сурковым была в значительной мере была взята из этой системы. Начинаются евразийские инициативы. Мне Кремль посоветовал делать Евразийскую партию: она будет очень влиятельна. Но постепенно что-то пошло не так. И в какой-то момент я понял, что к этому нет серьезного отношения. Это очень болезненно было. Потому что я думал, что вот моя миссия выполнена именно с точки зрения политической борьбы — потому что в 90-е годы это была борьба, борьба против власти, против режима, который стоял на западных либеральных позициях полностью открыто, и все в нем было ненавистно, и все требовало уничтожения. Этот режим был нелегитимен, государство было нелегитимно, им правили нелегитимные абсолютно антирусские, русофобские элиты. Сейчас это признают все. И когда Путин пришел на этой волне и начал говорить приблизительно то же самое, конечно, я очень обрадовался и подумал, что моя миссия выполнена. У меня таких амбиций во власти именно, скажем, депутатских или каких-то там административных никогда не было. Я человек Идеи. Но тот факт, что эта идея стала побеждать — я очень был этому рад. Готов был включиться в любой форме в этот процесс, вплоть до организационной. Мы начали делать телеканал «Спас», меня пригласили Демидов и Батанов, втроем мы сделали телеканал «Спас» как такое консервативно-православное телевидение. Оно до сих пор есть. А Евразийское движение — ему семнадцать лет, это было ощущение того, что надо как-то четко обозначить нашу политическую философию, придать ей организационный характер, распространять эти идеи за рубежом. Потому что эти идеи глобальные — это борьба с однополярным миром в пользу многополярного. Это идея континентализма против атлантизма. Это поиск альтернативы либерализму в глобальном масштабе, это признание ценности всех культур и всех народов, антирасизм и антинационализм являются одними из главных силовых векторов евразийства, борьба с гегемонией, с колонизацией. Постепенно я стал замечать, что происходит некоторая изоляция, то есть тот «застой», о котором мы говорили, проявлял себя постепенно. И многие вещи были неясны. Я не понимал, почему-то мировоззрение, та позиция, которые настолько соответствуют и целям России, и необходимости патриотического подъема, его возрождения, и укрепление суверенитета, — почему они не берутся в полной мере. Вначале я думал, что противодействуют враги. Так оно и было. И агенты влияния Запада, и либералы, и политическая элита. Но с этим можно было довольно легко справиться, найди евразийство поддержку в лице первого человека. Если бы Путин по-настоящему заинтересовался не просто даже евразийством, а миром Идей, миром Мысли, если бы для него Мысль, философия, исторический взгляд на вещи имели бы какое-то значение, я думаю, все бы сложилось не так. Но увы. Оказалось, что он — действительно, как он говорит, он не обманывает — он технолог, он менеджер, он управляющий, он прагматик, он реалист. И, соответственно, он имеет дело только с реальными вещами. Идея — это не его. И постепенно поэтому некое внимание к евразийству власти ушло. А противодействие сохранилось тех, кто за атлантистскую противоположную позицию. Соответственно, движение в политической реальности находится в очень сложном положении, потому что вовне борьба евразийства против атлантизма ведется вполне открыто, спокойно. Поэтому меня деплатформируют с YouTube и санкции на меня наложили, запрещают практически любое передвижение на территории Европы, стран НАТО, отслеживают это тщательно. Для них я один из главнейших идеологических противников. Евразийское движение находится в списках запрещенных организаций везде только за нашу идеологию, только вдумайтесь. Они относятся к этому серьезно. Мы сосредоточили свою работу на внешнем фланге. И там это затребовано, это важно, там растет число сторонников и ненависть глобальных элит. Отдельно поговорим о вашей книге «Четвертая политическая теория», вышедшей в 2009 году, и одноименной концепции. Вы говорите о падении двух теорий: «фашизма» в 1945 году и «коммунизма» в 1991 году вместе с распадом СССР. И о кризисе третьей теории «либерализма». Также о падении субъектов: класс — в коммунизме, раса — у фашистов, индивид — в либерализме. Эти субъекты не выполняют больше роль актора истории, насколько я понимаю. Ключевое понятие «четвертой теории» — «Dasein» — можно перевести как «бытие присутствия». Это новый субъект, новая действующая сила. Для человека далекого от современной философии как объяснить этот конструкт? Кто является его «физическим» воплощением? Я приступил к оформлению Четвертой политической теории не так давно, лет пятнадцать назад. Если говорить серьезно, это результат всей моей политической философии. Это последнее слово, или синтез всех тех идей — в том числе евразийских, национал-большевистских, консервативно-революционных, традиционалистских, — которые я продумывал на протяжении всей своей жизни. Это некоторая кульминация, можно сказать так. Акме политической философии, к которой я шел очень постепенно, через много разных учений и теорий. Постепенно Четвертая политическая теория отлилась в такую довольно простую модель, которую вы сейчас изложили. Суть ее вы уже изложили. И именно потому, что это был уже результат жизненный, жизни внутри политической философии, глубокого исследования и самой политологии, и политических наук, и философии как таковой, и философии истории, социологии, психологии, онтологии, религиоведения — это все стало такими составляющими нитями, которые привели к Четвертой политической теории. Именно благодаря тому, что это синтез моего мировоззрения, эта книга получила очень широкое распространение. Не у нас — в силу застоя и такой атрофии, ментального коллапса того самого. У нас тоже было несколько изданий. Но в мире — я не сделал ни одного жеста, чтобы облегчить перевод — перевели на все европейские языки, включая датский, венгерский, греческий, сербский, польский, чешский. Она есть на иранском, на турецком, в Китае сейчас переводят, на арабский переводят. Она есть на множестве языков, потому что то, что вы сейчас сказали, можно изложить в одной фразе. Это ее суть. Есть три главные политические идеологии. Сейчас победил либерализм. И оставшись одним, этот либерализм на самом деле всех остальных пытается «загнать» в фашизм и в коммунизм или приравнять, чтобы никто его не смел трогать. И когда мы соглашаемся с тем, что мы коммунисты или фашисты, мы подыгрываем либералам, которые уже знают, как обращаться с двумя политическими теориями, тоже западными, тоже атеистическими и материалистическими, как и сам либерализм. И легко бьют карту нации или расы, или государства — в случае национализма. Или карту класса своей картой, своим субъектом — индивидуумом, которому обещают всякие блага: карьера, успех, продвижение, полная свобода. В этом смысл этой стратегии. Так вот либерализм не способен отстоять себя, если он не осуществляет опыт редукции, не говорит, что «мы имеем дело с фашизмом», достает фотографию Гитлера, приклеивает на лоб любой критике либерализма, если она справа, и на этом заканчиваются все диалоги. Сразу: «ты сторонник газовых камер, сторонник уничтожения шести миллионов евреев, отвечаешь лично за холокост, тебе слова не давали». Кто-то говорит: «Я же просто за то, что мужчина и женщина должны составлять семью». Тебе отвечают: «Ты нацист, ты сжег всех возможных, кого только можно было». И приблизительно с такой же логикой, чуть помягче, обращаются либералы с коммунистами. Им говорят: «Социальная справедливость». Они достают фотографию из ГУЛАГа, показывают Сталина, говорят: «Мы это уже проходили, это тоталитаризм, это насилие, социальная справедливость вот чем кончается, поэтому вы покушаетесь на самое главное, на свободу, на права человека, и вон отсюда». Это некий диалектический момент, когда Четвертая политическая теория предлагает бороться с либерализмом за совершенно другие, находящиеся вне европейского модерна политические идеалы. Может быть, религиозные, традиционные, постмодернистские, локальные, глобальные. И чтобы найти эту четвертую позицию, откуда можно было бы атаковать либерализм не из европейского проигравшего прошлого. Не как наследники коммунизма и дискредитировавшего себя реально криминальными практиками фашизма. А чтобы начать как бы заново это противостояние либерализму. Если есть тезис — может быть и антитезис.
Дугин под прицелом
Философ Дугин назвал новое интервью Путина историческим событием | ОТР | Философ Александр Дугин откровенно про смерть дочери Дарьи, особый путь России, предательство Горбачева, Вашингтонский обком, потерю Украины, ребус Путина, и. |
Большое интервью Александра Дугина 20 октября 2022: petrpavelhram — LiveJournal | Философ, публицист, геополитик Александр Дугин в интервью Первому русскому телеканалу Царьград сформулировал скрытую суть того яростного противоборства России. |