Второй инцидент — это убийство и ограбление ростовщика в Москве, совершенное 19-летним студентом Московского университета, которому не хватало денег на свадьбу Эти два случая не имеют отношения к сюжету «Идиота», но могли заинтересовать Достоевского перекличками с. “Идиот” Аудиоспектакль «Идиот» автора Фёдора Достоевского. “Главная идея - писал Достоевский о своем романе – изобразить положительно прекрасного человека. «прекрасно-положительный человек», как называет его сам Достоевский. В «Идиоте» Достоевский, стремясь к многозначности образа Мышкина, его предельной емкости, отказался от каких-либо авторских комментариев. Второй инцидент — это убийство и ограбление ростовщика в Москве, совершенное 19-летним студентом Московского университета, которому не хватало денег на свадьбу Эти два случая не имеют отношения к сюжету «Идиота», но могли заинтересовать Достоевского перекличками с.
Федор Достоевский: Идиот [litres]
Глеб Никитин назвал произведение «Идиот» Достоевского своей любимой книгой Глава региона ответил на вопросы нижегородцев в ходе прямой линии. Нижний Новгород. Глава региона сделал это во время блиц-опроса в рамках прямой линии, прошедшей 7 декабря 2023 года.
Тогда, может быть, она не имеет отношения к бытию; может, она обозначает не бытие, а что-то другое?
Да нет, все эти сомнения напрасны и Н. В самом деле, в романе она появляется перед нами и Мышкиным постепенно: вначале мы о ней слышим, затем видим ее лик, и лишь потом появляется она сама, гипнотизируя князя и делая его своим слугой. Так появляется только таинственность.
А разве бытие не таинственно? Далее, в гл. I мы читаем: ее «взгляд глядел — точно задавал загадку» и т.
Здесь Н. При этом оно кажится не так, как оно есть на самом деле. Например, у Иволгиных гл.
I Мышкин, умеющий распознавать сущность, говорит Н. Да может ли это быть! Иными словами, Н.
Таким образом, в отличие от того бытия, которое Мышкину представлялось в его швейцарских фантазиях, в реальности бытие оказалось иным, не неподвижным и пассивным, а с известной долей активности, которое само устремилось к нему и превратило его в свой объект жаления. Что мы здесь имеем? Первое — бытие оказывается активным, второе — обнаружение субъектом того, что он сам оказывается еще и объектом.
Мышкин оказался на пороге погружения в самого себя, в рефлексию. Однако прежде, чем приступать к их осмыслению, полезно подумать, а для чего Достоевскому понадобилось ввергать Мышкина в тайники собственного Я? Видимо, он просто пытается проследить за ходом функционирования сознания: стремление гармонизировать Мир у Мышкина выливается в попытку познать бытие и он становится субъектом, обнаруживая активность того объекта, к которому он устремился.
Бытийный сущностный смысл этого объекта совершенно естественно к этому естеству Достоевский подготовил нас заранее оказывается не тем, что наш герой ожидал увидеть. В этом случае требуется более пристальный взгляд на предмет познавания, выражающийся в том, что раз бытие кажится нам не так, как оно есть на самом деле, и оно дается лишь в искаженном виде в форме явлений, то необходимо изучать эти явления, или отображения первопричинного предмета в сознании. Так возникает необходимость рефлексивного взгляда на вещи.
Для этого он располагает хорошей базой в виде полученного наследства, которое, кроме того, что дало князю право стать субъектом познания и толкнуло на осуществление своей миссии, показало ему самому и всем остальным существование его ego. Ведь собственность по своему существу является вещью глубоко эгоистичной и, как бы к нему не относиться, есть следствие эгоизма собственника. Поэтому в тот момент, когда Мышкин стал богатым, он в себе приобрел ego-центр.
Если бы не это, то, быть может, ему не надо было бы становиться феноменологом; но Достоевский наделил его собственностью, направив очевидно, умышленно конвейер событий в известное русло. Туда же, за ним, следуют и Рогожин с Н. Аналогично, князь на какое-то мгновение сходится с Н.
Эта троица Рогожин — Мышкин — Н. Мышкин — посередине как посредник между ними не могут друг без друга, но и не сходятся друг с другом навечно. Важно, что пребывание этой троицы в Москве Достоевский описывает как-бы со стороны, с чужих слов, будто пересказывает услышанное.
Это обстоятельство исследователями толкуется по-разному, я же предполагаю, что здесь обозначается отказ подробно описывать процесс акт оформления, то есть конституирования ego — центра. Почему так, сказать определенно трудно, но, скорее всего, Федор Михайлович просто не видит механики этого процесса и заключает в черный ящик то, что во время него происходит. Он как-бы говорит: вот в некотором состоянии сознания в Москве каким-то образом происходит оформление своего чистого Я ego — центра ; как это происходит — неизвестно; известно лишь, что это самоконституирование осуществляется на фоне присутствия внешнего полюса бытия и сущего, — присутствия в такой форме, в какой иначе и невозможно.
Другим возможным объяснением мимолетности взгляда писателя на события в Москве может быть его нежелание излишне затягивать повествование второстепенными сценами, напрямую не связанными с основной идеей произведения. Дело в том, что ego — центр в Швейцарии не обладал свойством субстанциональности, он был чисто вымышленный, нафантазированный: князь в то время принял существование некотого ego — центра, но у него не было никаких оснований для этого. Теперь же, после обращения взора в реальную жизнь, он получил такое основание наследство и уже на этой основе направился схватывать новый, субстанциональный ego — центр.
Надо сказать, что этот акт глубоко рефлексивен, и его выполнение должно означать постепенное вхождение князя в феноменологическую установку сознания. Со своей стороны, это движение, строго говоря, невозможно без наличия ego — центра, который его и обеспечивает. Достоевский, судя по всему, решил разбить этот замкнутый круг, предположив, что вначале ego — центр выдвигается в качестве гипотезы как фантазия.
Далее, происходит обращение к реальности этого Мира, где эта гипотеза обосновывается и берется уже в качестве постулата, пока без протыкания оболочки рефлексии. И только имея постулированный ego — центр субъект решается к приближению к самому себе, к рефлексии. Сразу же по прибытию из Москвы в Питер, при выходе из вагона поезда он будто бы увидел «горячий взгляд чьих-то двух глаз», однако «поглядев повнимательнее, он уже ничего более не различил» гл.
Здесь мы видим, что у Мышкина возникает своего рода галлюцинация, когда ему начинают мерещиться некие явления, которые то ли существуют, то ли нет. Это похоже на то рефлексивное состояние, в котором сомневаешься в увиденном: то ли видел саму реальность, то ли ее блик. Далее, через некоторое время князь приходит в дом Рогожина, который он нашел чуть ли не по наитию; этот дом он почти что угадал.
В этом месте сразу же возникает ассоциация с действиями во сне, когда вдруг приобретаются почти сверхестественные возможности и начинаешь совершать вещи, казалось бы, невозможные в состоянии бодрствования, нисколько не подозревая в их неестественности. Подобно этому представляется и угадывание дома Рогожина среди многочисленных строений Петербурга как нечто неестественное, точно Мышкин стал немного волшебником или, точнее, будто он оказался в некоем сне, в котором наблюдаемая реальность теряет свою материальность и превращается в феноменальный поток сознания. Этот поток начал довлеть уже на вокзале, когда князю привиделась пара глаз, смотрящих на него, но в полной мере он стал выражаться по мере того, как наш герой приближался к дому Рогожина.
Присутствие в реальном сознании с флуктуационными прыжками внутрь рефлексии постепенно сменяется ситуацией, когда эти флуктуации усиливаются, увеличиваются по времени и, наконец, когда князь очутился внутри дома, прыжок вдруг разросся до такой степени, что стал устойчивым, и, наряду с реальностью, обозначился как самостоятельный факт мышкинского существа. Это еще не значит, что князь полностью погрузился в рефлексию; он еще отдает себе отчет в том, что реальность не зависит от него, самостоятельна как субстанциональная сила, но он уже знает о существовании Мира с точки зрения «феноменологических скобок» и вынужден принимать это вместе с самой реальностью. Это выразилось в первую очередь в том, что прежние неясные, мимолетные галлюцинации теперь, в доме Рогожина, приобрели достаточно ясные очертания, и он увидел те же глаза, которые причудились ему на вокзале, — глаза Рогожина.
Конечно, сам Рогожин не стал признаваться, что он и вправду подсматривал за князем, и поэтому у читателя остается некоторое ощущение, что тот на вокзале действительно галлюцинировал, но сейчас фантомные глаза материализовались и перестали быть мистически-потусторонними. Проще и последовательнее рассматривать этот эпизод как результат того, что именно князь изменился в своем сознании и повествователь, излагающий события от третьего лица, просто без комментариев выдает поток событий в новом ракурсе видения. Далее, князь перестает контролировать то, что сам осуществляет.
Это показано на примере темы с ножом гл. Здесь объект нож появляется в поле зрения субъекта князя неожиданно, без его усилий и намерений. Создается впечатление, что субъект перестает контролировать ситуацию и теряет свою активность, теряет себя.
И тут же получает предупреждение не увлекаться этим делом, предупреждение в форме картины с убиенным Христом. Эту картину Гольбейна Мышкин видел еще заграницей, а здесь, у Рогожина, он встретился с ее копией. В этом месте, наверное, можно было бы поспекулировать насчет того, что в Базеле находился подлинник картины, а в России — ее копия.
Но думается, что Достоевский этому обстоятельству не уделял большого значения, ему важнее было еще раз показать герою что-то существенное, имеющее непосредственное отношение к ходу действия. Более того, все его истерзанное тело вселяет великое сомнение, а сможет ли он воскреснуть через три дня, как того требует Писание. Я позволю себе воспользоваться этой идеей, поскольку именно она, видимо, и является здесь главной для Достоевского, поскольку, по сути, является напоминанием о существовании природы, реального Мира, законы которого настолько сильны, что удерживают в своих рамках даже того, кто призван из них вырваться.
И тем более все это относится к простому смертному Мышкину. Для него эта картина появляется после приобретения рефлексивной установки сознания и призывает не углубляться в свое бездонство, не отрываться от реальности, не входить в солипсизм. Она как-бы говорит: «князь, бди!
Эта линия еще более усиливается на фоне того, что тема смерти в романе, как это было выяснено выше, должна показать ограниченность человеческого существа и должна удерживать его от представления себя как всеобъятной и всемогущей бесконечности. Действительно, выйдя из дома Рогожина с рефлексивным видением Мира и предостережением об опасности, таящейся в этом, князь побрел по городу почти что не как плотский человек, а как тень и уподобился нематериальному фантому, который есть чистый феномен чьего-то сознания. Очевидно, он превратился в феномен собственного сознания, в свое собственное отображение.
Он уже не он, а иной, перестающий давать отчет о своих действиях, будто кто невидимый водит его за руку. При этом дается его представление о последних секундах перед эпилепсией, наступление которой он вдруг стал ожидать: в эти секунды «ощущение жизни, самосознания почти удесятерялось». Фактически здесь речь идет о дотрагивании до своего чистого Я, так что в момент эпилепсии по мнению князя происходит отождествление со своим чистым бытием, когда «времени больше не будет», поскольку оно, чистое бытие, или, другими словами, чистое Я, трансцендентальное ego, ego — центр все это одно , временит самое себя и уже только поэтому не может находиться во временном потоке как не может нечто находиться в самом себе, то есть обозначать место своего присутствия относительно самого себя.
Позднее Гуссерль и Хайдеггер придут к тому же, рассматривая бытие человека как самоовременение [8]. Перед эпилепсией, то есть в пограничном состоянии, с позиции которого чистое Я уже виднеется, хотя и не кажится в явном виде, Мышкин приходит к выводу: «Что же в том, что это болезнь? Иными словами, здесь герой приходит к утверждению высшего момента жизни в самоотождествлении со своим чистым бытием; смыслом жизни оказывается обращение на самого себя, своеобразная медитация; такая рефлексия, в которой происходит бесконечнократное отображение себя в себе, когда теряется дифференция между самоидентифицирующим центром и тем, что этот центр призван сравнивать с собой; трансцендентальные субъект и объект у него сливаются в одну точку и превращаются в Абсолют.
Получается, что Мышкин перед эпилепсией склонен стать центром конституирования всего этого Мира, он забыл или не понял, или не воспринял предупреждение картины Гольбейна. Но как же тогда быть с Н. Этот внешний полюс как некая значимость, достойная познавания, грозит ускользнуть от него, и весь его проект оказывается под угрозой срыва.
Иными словами, перед ним встает задача выхода из сложившейся ситуации, то есть задача обоснования бытийной значимости Н. Всматриваясь в эту фразу повнимательнее, легко заметить удивительную вещь: у бытия заметьте, не существования! Как это может быть такое, что бытие не сущее , предельная смысловая обобщенность, обладает законом, то есть правилом, которому оно подчиняется.
Ведь такое правило есть не что иное, как некая осмысленность, и тогда получается, что предельный смысл подчиняется осмысленности. Если даже допустить, что эта осмысленность предельная, то все равно выходит абсурд: предельность подчиняется самой себе, то есть обозначает себя как низшее относительно самой себя. Все эти противоречия снимаются, если «закон бытия» рассматривать как «закон привхождения бытия в сознание», иными словами, «закон познавания бытия», которое сразу отсылает к «способу познания бытия».
Последнее уже лишено всяких противоречий и нелепостей. В этом случае все становится ясным и понятным: сострадание, или жаление представляет собой ввергание в чужую душу, принятие ее переживаний как своих собственных. Сострадание предполагает сливание человеческих эмоций в одно целое, в единый живой организм и именно через него, по замыслу Мышкина-феноменолога, происходит снятие различия между каждым индивидуальным ego-центром для всех людей, так что внутреннее и внешнее бытие для каждого субъекта и для князя тоже сливаются в одно целое.
Нахождение в состоянии рефлексии перестает угрожать общему проекту. Необходимо лишь откорректировать ближайшие цели: теперь следует познавать не внешний мир, а внутренний, и только затем, через операцию жаления, перейти к обобщению на людское сообщество, то есть на все мироздание. По большому счету, все это есть выражение фихтеанства князя, с той лишь только разницей, что у Фихте задача трансценденции разрешалась с помощью свободы воли, а у Мышкина как это представлено Достоевским — с помощью экзистенциала жаления, который у Хайдеггера в XX в.
Перейдет в экзистенциал заботы. В целом, мы имеем следующее: князь Мышкин придумал решил , что надо улучшить Мир. Это улучшение он стал осуществлять путем его познавания.
Закономерно этот процесс сменился на стремление в первую очередь увидеть познать свое чистое Я, с позиции которого по замыслу князя только и можно корректно и последовательно осуществить свою миссию. И вот в этом состоянии он двигается за знакомой парой глаз гл. II , пока они не материализуются в Рогожина, который занес над ним нож, видимо — тот самый, который «прыгал» и в его, мышкинские, руки и который ассоциируется у нас, читателей, с неподчинением воли субъекта.
Эта независимость как что-то неотвратимое нависло над князем и готово было доказать свое всевластие над ним, но он воскликнул «Парфен, не верю! Князь находился в глубокой рефлексии это мы выяснили выше и в этом состоянии он отказался воспринять как реальность нависшую над ним опасность. Для него весь Мир стал представляться как феноменологический поток чистого сознания, лишенный материальной субстанциональности.
Поэтому он и не поверил в реальность попытки Рогожина его убить: он не тому не поверил, что Парфен настроен серьезно и не шутит, а тому не поверил, что Парфен с ножом реальный, не вымышленный. Его предварительные ощущения, что Рогожин хочет его убить, усилились до представления о том, что Рогожин — результат только лишь его собственных ощущений и восприятия этих ощущений его собственным сознанием. Как только это произошло, как только он обозначил свою безнадежную погруженность в себя, так сразу же Достоевский ввергает его в эпилептический припадок.
Непосредственно перед этим сознанию Мышкина предстает «необычайный внутренний свет», а затем «сознание его угасло мгновенно, и наступил полный мрак». Получается, что хотя князь перед припадком стремился к центру конституирования, к чистому Я, и во время эпилепсии в первый ее момент он, судя по всему, его достигает когда он видит «необычайный внутренний свет» , но сразу же после этого уходят все мысли и образы, так что достигнутый центр перестает быть центром.
Из пассажиров были и возвращавшиеся из-за границы; но более были наполнены отделения для третьего класса, и всё людом мелким и деловым, не из очень далека. Все, как водится, устали, у всех отяжелели за ночь глаза, все назяблись, все лица были бледно-желтые, под цвет тумана. Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга в третьеклассном вагоне петербургско-варшавского поезда. Один из них был небольшого роста, лет двадцати семи, курчавый и почти черноволосый, с серыми маленькими, но огненными глазами. Нос его был широк и сплюснут, лицо скулистое; тонкие губы беспрерывно складывались в какую-то наглую, насмешливую и даже злую улыбку; но лоб его был высок и хорошо сформирован и скрашивал неблагородно развитую нижнюю часть лица. Особенно приметна была в этом лице его мертвая бледность, придававшая всей физиономии молодого человека изможденный вид, несмотря на довольно крепкое сложение, и вместе с тем что-то страстное, до страдания, не гармонировавшее с нахальною и грубою улыбкой и с резким, самодовольным его взглядом.
Он был тепло одет, в широкий мерлушечий черный крытый тулуп, и за ночь не зяб, тогда как сосед его принужден был вынести на своей издрогшей спине всю сладость сырой ноябрьской русской ночи, к которой, очевидно, был не приготовлен. На нем был довольно широкий и толстый плащ без рукавов и с огромным капюшоном, точь-в-точь как употребляют часто дорожные, по зимам, где-нибудь далеко за границей, в Швейцарии или, например, в Северной Италии, не рассчитывая, конечно, при этом и на такие концы по дороге, как от Эйдткунена до Петербурга. Но что годилось и вполне удовлетворяло в Италии, то оказалось не совсем пригодным в России. Обладатель плаща с капюшоном был молодой человек, тоже лет двадцати шести или двадцати семи, роста немного повыше среднего, очень белокур, густоволос, со впалыми щеками и с легонькою, востренькою, почти совершенно белою бородкой. Глаза его были большие, голубые и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжелое, что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь. Лицо молодого человека было, впрочем, приятное, тонкое и сухое, но бесцветное, а теперь даже досиня иззябшее. В руках его болтался тощий узелок из старого, полинялого фуляра, заключавший, кажется, всё его дорожное достояние. И повел плечами.
Что ж, если бы мороз? Я даже не думал, что у нас так холодно. Эк ведь вас!.. Черноволосый присвистнул и захохотал. Завязался разговор. Готовность белокурого молодого человека в швейцарском плаще отвечать на все вопросы своего черномазого соседа была удивительная и без всякого подозрения совершенной небрежности, неуместности и праздности иных вопросов. Отвечая, он объявил, между прочим, что действительно долго не был в России, с лишком четыре года, что отправлен был за границу по болезни, по какой-то странной нервной болезни, вроде падучей или виттовой пляски, каких-то дрожаний и судорог. Слушая его, черномазый несколько раз усмехался; особенно засмеялся он, когда на вопрос: «Что же, вылечили?
Так с тем и приехал. Да не знаю еще, право... И оба слушателя снова захохотали. Оказалось, что и это было так: белокурый молодой человек тотчас же и с необыкновенною поспешностью в этом признался. Я так и ждал. Другой доселе в Крыму, а Николай Андреевич, покойник, был человек почтенный, и при связях, и четыре тысячи душ в свое время имели-с... Эти господа всезнайки встречаются иногда, даже довольно часто, в известном общественном слое. Они всё знают, вся беспокойная пытливость их ума и способности устремляются неудержимо в одну сторону, конечно за отсутствием более важных жизненных интересов и взглядов, как сказал бы современный мыслитель.
Под словом «всё знают» нужно разуметь, впрочем, область довольно ограниченную: где служит такой-то, с кем он знаком, сколько у него состояния, где был губернатором, на ком женат, сколько взял за женой, кто ему двоюродным братом приходится, кто троюродным и т. Большею частию эти всезнайки ходят с ободранными локтями и получают по семнадцати рублей в месяц жалованья. Люди, о которых они знают всю подноготную, конечно, не придумали бы, какие интересы руководствуют ими, а между тем многие из них этим знанием, равняющимся целой науке, положительно утешены, достигают самоуважения и даже высшего духовного довольства. Да и наука соблазнительная. Я видал ученых, литераторов, поэтов, политических деятелей, обретавших и обретших в этой же науке свои высшие примирения и цели, даже положительно только этим сделавших карьеру. В продолжение всего этого разговора черномазый молодой человек зевал, смотрел без цели в окно и с нетерпением ждал конца путешествия.
Встреча транслировалась на портале Президентской библиотеки в разделе «Интернет-вещание» в соответствии с программой прямых трансляций мероприятий , на YouTube-канале учреждения и в социальной сети «ВКонтакте». Лекцию провёл кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Южно-Уральского государственного гуманитарно-педагогического университета Дмитрий Богач. Он проанализировал, как в романе Фёдора Достоевского «Идиот» раскрывается тема счастья. Участники видеолектория узнали, что герои произведения считали счастьем и какой путь они прошли для его обретения.
Настройки шрифта:
- Онлайн просмотр
- Фёдор Достоевский: Идиот
- В Санкт-Петербурге театр "Приют комедианта" покажет новый спектакль "Идиот"
- Достоевский Федор Михайлович: Идиот
Достоевский Федор - Идиот
Об этом он заявил, встречая в прославленном театре потомков русского классика Федора Достоевского. Здесь есть возможность читать онлайн «Федор Достоевский: Идиот [litres]» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). Роман «Идиот» — не только крайне известное произведение классика русской литературы Федора Достоевского, но и одна из его любимых работ. Федор Достоевский — самые актуальные и последние новости сегодня. Будьте в курсе главных свежих новостных событий дня и последнего часа, фото и видео репортажей на сайте Аргументы и Факты. Об этом он заявил, встречая в прославленном театре потомков русского классика Федора Достоевского.
Идиот - Федор Достоевский
Федор Достоевский» в Doc, Docx, RTF, TXT, ODT, PDF, DjVu, FB2, HTML, JAVA, ePub, LIT, Mobi, PDB. Достоевский создавал «Идиота», переживая один из самых тяжелых периодов в своей жизни. Министр культуры Анатолий Маркевич на встрече с потомками русского классика Федора Достоевского, которые приехали в Беларусь, рассказал журналистам, почему роман "Идиот" остается актуальным и в XXI веке, сообщает корреспондент БЕЛТА. Здесь Вы можете послушать без регистрации аудиокнигу Идиот, автором которой является Федор Достоевский.
7 секретов «Идиота»
Новое видео про Фёдора Достоевском и интересных фактах о нем #Достоевский #русскаялитература. Об этом он заявил, встречая в прославленном театре потомков русского классика Федора Достоевского. Федор Достоевский «Идиот» Информация о книге: описание, содержание, в каких магазинах можно купить, скачать, читать. 155 лет назад прозаик, критик, публицист Фёдор Михайлович Достоевский написал роман «Идиот» (1868). Достоевский создавал " Идиот а", переживая один из самых тяжелых периодов в своей жизни. роман выдающегося русского писателя, мыслителя и философа Федора Михайловича Достоевского (1821-1881).
НЕ БОЙСЯ БЫТЬ СМЕШНЫМ! Рецензия на роман Федора Достоевского «Идиот»
Электронная книга Аудиокнига А зори здесь тихие... Проза Известный советский писатель и сценарист Борис Львович Васильев однажды сказал: «Война беспощадна — она остается в человеке на всю жизнь». Он ушёл на фронт 17-летним юношей, попадал в окружение, воевал на переднем крае, был тяжело ранен. Но, зная всю боль и весь ужас войны, писатель понимал, что главные сражения идут в умах и душах людей.
Мышкина считают странным, его то признают нелепым и смешным, то считают, что он может «насквозь прочитать» другого человека. Он, честный и правдивый, не вписывается в общепринятые нормы поведения. Лишь в самом конце романа актуализируется другое значение — «душевнобольной», «помраченный рассудком». Мышкин говорит: «Какие мы еще дети, Коля! В этом совершенно отчетливо звучит евангельский призыв: «будьте как дети» Мф 18:3. Еще один оттенок значения слова «идиот» — юродивый. В религиозной традиции блаженные — проводники Божественной мудрости для простых людей. Смысл произведения В романе повторяется и подлинная евангельская история, и история Дон Кихота. Мир снова не принимает «положительно прекрасного человека». Лев Мышкин наделен христианской любовью и добром и несет их свет ближним. Однако главные препятствия на этом пути — неверие и бездуховность современного общества. Люди, которым пытается помочь князь, губят себя на его глазах. Отвергая его, общество отвергает возможность спастись. С сюжетной точки зрения роман предельно трагичен. Экранизации и театральные постановки К сюжету романа роману «Идиот» обращались многие режиссеры кино и театра, композиторы.
Да неужто же правду про тебя Рогожин сказал, что ты за три целковых на Васильевский остров ползком доползешь? Не садясь и остановившись неподвижно, он некоторое время смотрел Рогожину прямо в глаза; они еще как бы сильнее блеснули в первое мгновение. Наконец Рогожин усмехнулся, но несколько смутившись и как бы потерявшись. Книги, которые могут вас заинтересовать.
Your browser does not support the audio element. Ваш браузер не поддерживает аудио элементы. Фёдор Михайлович Достоевский - русский писатель, мыслитель, философ и публицист. Член-корреспондент Петербургской академии наук с 1877 года. Приятного звука! Ты погоди уходить-то. Да ты и не уйдешь, я вижу. Может, я еще с тобой отправлюсь. Ты куда везти-то хотел? Я, может быть, и сама гордая, нужды нет, что бесстыдница!
Оглавление:
Федор Достоевский «Идиот» Информация о книге: описание, содержание, в каких магазинах можно купить, скачать, читать. Читать онлайн книгу «Идиот» автора Федор Достоевский. Роман «Идиот» — это воплощение и расцвет творческих приемов и жизненной философии Достоевского. Российский литературный критик Александр Гаврилов в разговоре с корреспондентом «Вечерней Москвы» прокомментировал нелестный отзыв американского прозаика Джеймса Эллроя о романе Федора Достоевского «Преступление и наказание». В ноябре исполняется 150 лет "Идиоту" Фёдора Достоевского. 1980 — премьера балета «Идиот» в Ленинграде балетмейстера Бориса Эйфмана по мотивам одноимённого романа Достоевского на музыку Шестой симфонии П. И. Чайковского[5]. Аннотация: Роман в четырех частях. Комментарии: 323, последний от 06/07/2018. Достоевский Федор Михайлович (yes@).
Достоевский Федор Михайлович: Идиот
Творчество знаменитого русского писателя Фёдора Михйловича Достоевского, который стремился проникнуть в самые глубины человеческой души, до сих пор занимает одно из главнейших мест во всей русской литературе. Федор Достоевский — все новости о персоне на сайте издания На портале «Узнай Москву» вышел новый маршрут с аудиогидом о детстве Достоевского. Спектакль "Идиот" петербургского театра "Приют комедианта" вошел в число номинантов премии "Золотая маска". Режиссер Петр Шерешевский определяет жанр спектакля как сон в трех действиях. Замысел «Идиота» рождался в Дрездене, где Достоевский бывал в галерее Цвингера, и Анна Григорьевна оставила подробные воспоминания о том, как потрясла его коллекция. Федор Достоевский — все новости о персоне на сайте издания На портале «Узнай Москву» вышел новый маршрут с аудиогидом о детстве Достоевского.